Улей
— Ну хорошо, выкладывай, что там у тебя, — уступила Триш.
— Я забрала из больницы папку с медкартой Калисты.
— Зачем?! Что за глупости?! С ума сошла?! Это же преступление!
— Следователь, Линдси Джекман, расспрашивает о ней.
— Уверяю тебя, ей ничего не известно.
— Возможно. Не уверена. Но кто-то что-то знает. Тебе не любопытно, что я обнаружила в этой папке? Вернее, чего я в ней не обнаружила?
— Ладно, рассказывай.
Грета раскрыла папку, разложила на столе документы.
— Здесь только результаты анализов и копии оплаченных счетов в связи с обращением по поводу сыпи, появившейся от соприкосновения с ядовитым плющом во время турпохода на гору Бейкер.
Триш молчала.
— Ты должна что-то предпринять. Я не могу всё это делать одна.
— Ты что — угрожаешь мне?
— Пока нет, но если придется…
— Кто за всем этим стоит? Ты? Марни? Грета, я тебя умоляю. Не надо втягивать меня в ваши игры.
И Триш повесила трубку.
Глава 6614 ноября 1997 г., суббота
Беллингем, штат Вашингтон
Триш присоединилась к «Улью» четвертой.
В больнице Уотком Мемориал она познакомилась с Хизер и Гретой. Все трое работали там медсёстрами. Выбор профессии Триш был обусловлен семейной трагедией. Её младшие брат и сестра внезапно умерли во младенчестве, когда им еще даже не исполнилось полгода. В обоих случаях мёртвыми своих детей первой обнаружила мать: посиневшие и бездыханные они неподвижно лежали в своих кроватках. Триш было семь лет, когда умерла её сестренка Кит, девять — когда скончался братик, Уилл. Она тяжело переживала их смерть.
Когда ей было двенадцать, мать родила четвёртого ребенка — дочку Жасмин, и жизнь Триш изменилась безвозвратно.
Самым чудовищным образом.
В тот день у Триш в школе было меньше уроков, чем обычно, но мама забыла отметить это в календаре, что висел на кухне. Когда она вернулась домой, телевизор работал, но ни мамы, ни сестрёнки нигде видно не было. Её это удивило. Она пошла в комнату Жасмин, где её взору предстала страшное зрелище: мама прижимала подушку к личику сестрёнки.
Застывшая картина, будто изображение на фотографии. А потом мама резко обернулась к ней. Их взгляды встретились.
Триш кинулась через комнату к детской кроватке, схватила на руки сестрёнку.
— Ты что?
Мама стояла, моргая.
— Не знаю. Она все время плачет.
Триш затаила дыхание, осмысливая увиденное.
— Зато я знаю, мама.
У матери в глазах читался страх, как у зверя, угодившего в капкан.
— Прошу тебя, никому не говори, — шёпотом попросила она.
Триш рассказала отцу, чему она стала свидетельницей. Ждала, что он примет меры, защитит Жасмин. Он выслушал её, потом взял за плечи и пообещал, что это больше не повторится — он о том позаботится. Но на следующий день Триш отправили в Иссакуа, к дедушке с бабушкой. Когда она вернулась, мама сообщила ей, что она находится под наблюдением врача. То, что случилось, больше никогда, никогда не повторится.
И не повторилось.
Триш ни единой живой душе не рассказывала про то, что она увидела в комнате маленькой сестрёнки. Тайны лучше хранить за семью замками. От которых нет ключей. В школе медсестёр она узнала название тому, что её мать сотворила с Кит и Уиллом и что пыталась сотворить с Жасмин. Та выжила, но её мозг сильно пострадал от кислородной недостаточности.
Через несколько недель после того, как Триш начала работать в больнице, Хизер с Гретой предложили познакомить её с Марни. Они только и говорили о ней, и Триш не смогла придумать, как уклониться от поездки на остров Ламми.
Они приехали туда в субботу утром. Марни как раз разговаривала с кем-то по телефону. Она жестом попросила их посидеть в гостиной, пока она не закончит беседу. Марни распирала радость, когда она положила трубку.
Ей звонили с канала «Магазин на диване».
— Теперь я буду выступать там регулярно! — воскликнула она. — Меня узнает весь мир. Дамы, нам предстоит изменить порядок вещей. Женщины достойны быть наверху.
Грета рассмеялась над её нечаянной двусмысленностью.
— А ты, должно быть, Триш, — сказала Марни, приветствую новенькую. Она протянула руку, но тут же опустила её, когда Триш подала ей свою руку.
— О боже, — выдохнула Марни, словно произносила молитву. — Какое миниатюрное чудо! Мне бы твои глаза. Они прекрасны, светятся умом. — Она перевела взгляд на Хизер с Гретой. Те, уютно устроившись на большом бархатном диване, смотрели на неё с благоговением. — Ну-ка, девочки, принесите из подвала вина. А я покажу Триш мой мир.
Триш взглянула на подруг, и её охватила нервная дрожь. Не то чтобы Марни задела некую струнку в самой глуби её существа. Задела. Вне сомнения. Да ещё какую струнку! Казалось, эта женщина смотрит ей прямо в душу. Непонятно только, зачем она зарабатывает на жизнь производством косметических средств, если душа любого человека для неё как открытая книга. И никакая бренная оболочка ей не помеха.
Марни показала Триш амбар и пасеку, а затем повела её на склон холма, сыгравший судьбоносную роль в её жизни.
— Здесь это и произошло, — сказала она.
— Пчелиный рой?
— Ты читала мою книгу.
— Два раза. Не хотела по приезде сюда выглядеть полной идиоткой.
Марни улыбнулась и взяла Триш за руку.
— У тебя в душе живет боль, да?
Триш в ответ только кивнула.
— Не у тебя одной.
— Наверно.
— Расскажи мне об этом, Триш. Расскажи без утайки.
Глава 672 сентября 1999 г., четверг
Остров Ламми, штат Вашингтон
Грета искала грузовой манифест на индивидуальные заказы, которые Марни пообещала важным клиентам. Стоял сентябрь. Морской воздух нёс с воды холод в амбар, где она обследовала дюйм за дюймом в поисках знакомого желтого планшета-блокнота. Не найдя его, Грета вернулась в дом. Марни целый день вела переговоры по телефону и теперь отдыхала. Калиста сидела на крыльце с задранными вверх ногами.
Где же этот чертов планшет?
Марни, должно быть, была права. Грета всегда знала своё место, и все равно её терзало, что этот дурацкий планшет даст Марни возможность в очередной раз упрекнуть её в некомпетентности. Та никогда не упускала случая. Поднимаясь наверх, Грета подумала, что Марни сама специально куда-то спрятала планшет, дабы иметь повод продемонстрировать свою власть над нею.