Улей
— Что случилась? — спросила я. — Почему мы плачем?
— Взгляни на его ногу, — сказал отец.
— Свершилось чудо, — добавила мать.
Я отстранилась от них и опустила взгляд покрасневших глаз на ногу брата. Она была абсолютно нормальной. Кожа чистая. От вчерашнего ожога не осталось и следа».
Хм, какой странный выбор слов для обозначения близких людей. Мать? Отец? Брат? Они были частью жизни Марни, но она писала о них отстраненно, как о чужих. Наделила родных именами нарицательными, чтобы выделяться на их фоне. Линдси была уверена, что в сюжете повествования Марни они всего лишь фигуры — подлинные или вымышленные, — исполняющие роли, которые она им отвела.
«Сейчас я пишу это и, естественно, невольно, вспоминаю тот день, когда пчёлы показали мне эликсир, который я создала для обожженной ноги брата и поместила в ту голубую баночку. Я знаю теперь и знала тогда, что это было никакое не чудо. Пчёлы научили меня, какие компоненты нужно смешать, чтобы уберечь брата от операции по пересадке кожи. Они говорили со мной — не словами, а на уровне ощущений. Сообщили свою волю. Если вам доводилось сидеть на бревне плавника и, глядя на океан, слушать ритмичную музыку волн, облизывающих берег, тогда, возможно, вы понимаете, что я имею в виду. Если прислушаться, можно различить текст послания.
Послания, адресованного не разуму, но сердцу».
На «Ютубе» были выложены десятки, если не сотни роликов о Марни Спеллман, размещённые до и после её взлета и падения. Линдси сознавала, что её саму завораживают скандальные истории с участием Спеллман — и особенно та, с которой все началось. История о пчелином рое.
Она открыла видео под заголовком «Лучшая подруга детства Спеллман рассказывает о пчелином рое».
Телевизионная камера показала крупным планом лицо женщины, достаточно долго удерживая его в объективе. Астра Уллман, брюнетка с голубыми глазами, носила очки в оправе «кошачий глаз». На ней была строгая белая блузка, простоту которой подчеркивала длинная золотая цепочка с подвеской в виде ласточки.
— Она была вашей лучшей подругой, да? — спросил журналист.
Астра улыбнулась, на лице её появилось многозначительное самоуничижительное выражение.
— Скорее, единственной подругой, — отвечала она. — Мы росли на острове, ровесников там было мало, выбор невелик.
— Вы с ней были близки.
— Я так думала.
— То есть?
— Ну, как вам сказать. Марни возводила вокруг себя стену. Нет, вместе мы чудесно проводили время на Ламми. Наша дружба носила непостоянный характер: мы то сближались, то отдалялись друг от друга. Мы с ней ходили в лес, собирали грибы для гостиничного кафе, и всё в таком духе. И вообще много времени проводили вместе. Если б мне сказали тогда, что мы будем дружить вечно, я бы согласилась. Но не сложилось.
— Понимаю. Давайте поговорим о той Марни, какой она была в юные годы. Что-нибудь указывало на то, что она прогремит на всю страну, будет пользоваться такой же известностью, как некоторые из её знаменитых заказчиков?
— Вы имеете в виду Дину Марлоу?
— В том числе. Вы вообще представляли, как далеко она продвинется в осуществлении своей мечты?
Астра отвела взгляд от камеры, потом снова посмотрела на журналиста.
— Нет. Не представляла. Если честно, я думала, то, что она рассказывала, это просто какая-то игра.
— Например? Что она вам рассказывала?
Астра глянула на кого-то, кто находился за камерой.
— Мне неловко об этом говорить. — Она снова перевела внимание на журналиста. — Простите. Это была не самая удачная идея.
— Не спорю, Астра. Извините. Давайте начнем сначала. Расскажите, что случилось с вашими курами.
— Меня до сих пор бесит, что люди не знают о ней всей правды. Зря я согласилась на это интервью. Больше не хочу ничего обсуждать. Мне жаль, что вы впустую потратили своё время.
— Астра, ваших кур поубивали, верно?
Видео внезапно оборвалось.
* * *
Всего за пару минут Линдси установила местонахождение телефона Астры Уллман. Слава богу, что кто-то ещё пользовался стационарными телефонами. Её необычное имя Линдси не смущало. Астра недалеко уехала от острова. Она по-прежнему жила в штате Вашингтон — в Анакортесе.
Линдси отодвинулась на стуле от стола и набрала номер Астры. Трубку взяла какая-то женщина. Они представились друг другу.
— Детектив, не хочу показаться грубой, но больше вы мне не звоните.
— Простите. Я веду следствие по одному делу, и мне нужно как можно больше знать о Марни Спеллман.
— И что за дело вы расследуете?
— Убийство.
— Почему-то меня это не удивляет. Марни — опасная женщина. Всегда такой была.
— Это вы про что?
— Послушайте, — сказала Астра. — Буду с вами откровенна. Вы не понимаете, во что ввязываетесь, копая под эту женщину. Мне пришлось уехать с острова, потому что я имела глупость выступить против неё.
— Это вы про что?
— Я не утверждаю, что это была Марни. Возможно, кто-то из ее приспешников. Точно я не знаю. И никогда не узнаю.
— Что произошло, Астра?
Ответом ей была напряженная тишина в трубке.
— Что случилось с вашими курами? — допытывалась Линдси.
— Значит, вы смотрели передачу, где я по глупости пыталась реализовать свое право на «пятнадцать минут славы»? Никогда себе этого не прощу.
— Да, я посмотрела то видео. Но сейчас есть только вы и я. Мне нужно знать эту историю.
— Ладно. Я разводила французских маранов. Это порода кур. И все до единой сдохли. Более двухсот двадцати птиц. Все сдохли.
— Думаете, это Марни их умертвила?
— Не совсем. Ветеринар сказал, что корм был плохой. Я отвезла образец на анализ в одну из лабораторий Сиэтла. Мне сказали, что в корм был подмешан мышьяк.
— Почему вы считаете, что за этим стояла Марни?
— Когда мы были детьми, её отец с помощью мышьяка изводил крыс на ферме. От Марни я слышала, что однажды их куры поклевали мышьяк и сдохли. Она была вне себя от ярости. Сказала, что они замертво падали сразу же, как только совали клювы в отравленный корм. Всё, разговор окончен.
— Вы действительно думаете, что это она отравила ваших кур?
Ответа не последовало.
— Алло? Астра?
В трубке раздались гудки. Как Астра и сказала, разговор был окончен.
Апрель 1992 г.