Ложь во благо
— Вот, — Джордж вошел в кабинет с бокалом охлажденного вина. Он обошел стол, и она быстро закрыла окно, прежде чем он мог увидеть экран. Он протянул ей вино, и она приняла его с благодарной улыбкой.
— Спасибо, — она отпила.
— Извини, что не посоветовался с тобой насчет грузовика Скотта.
— Просто скажи, что ты его заправил.
— Да, — он успокаивающе сжал ее плечо. — С ним все будет хорошо, Нита.
Она кивнула и позволила себя обнять. Ему не нужно было знать о звонке Скотта риелторам. Не сейчас. До тех пор, когда она выяснит, что творилось с их сыном.
Глава 21Я провела два дня, погрузившись в документы, овеянные смертью.
Рэндалл Томпсон, если он был Кровавым Сердцем, убил шестерых мальчиков. Шесть смертей и один побег. Моей задачей было провести независимое оценивание, основываясь на доступной информации об убийце, для чего я должна была отбросить все, что знала о Рэндалле Томпсоне, и подойти к делам беспристрастно.
Это должно быть легко, учитывая, сколько у меня имелось информации. Полные дела по каждому преступлению? Я не получала столько данных со времен докторантуры.
Я стояла в кабинете, глядя на стену, отделявшую меня от кабинета Беверли. Ранее я сняла две обрамленные картины, оперев их о диванчик, чтобы расчистить место для работы. Я разделила темно-зеленую стену мелом на три колонки примерно по три фута шириной. Первая была обозначена: «Места преступления». Вторая — «Жертвы». Третья — «Возможные подозреваемые». Я разглядывала содержимое каждой колонки.
Каждого серийного убийцу подпитывает причина.
Некоторые не могут справиться с тягой к насилию. Каждое взаимодействие с другим человеком для них рискованно, поэтому они контролируют себя, пока не сломаются. После переломного момента они переживают что-то вроде обнуления и продолжают. Убийство для них сродни приему пищи, удовлетворяющего голод на какое-то время, прежде чем им снова нужно поесть. Убийцы этого типа зачастую небрежны, совершают мелкие преступления и могут быть непредсказуемыми в выборе жертвы.
Другие являются социопатами и считают людей незначительными. Убийство в этом случае не удовольствие, а решение. Если человек встает на пути или доставляет неудобство в жизни, они разделываются с ним, как с комаром — убивают его, отбрасывают в сторону, живут дальше. Они не скорбят, не сожалеют, не смакуют и не думают о повторном убийстве, если оно не имеет последствий и не требует заметания следов.
А еще есть жаждущие внимания. Они наслаждаются приливом власти от убийства и всплеска новостей в прессе, рыдающими семьями, страхом. Они приветствуют известность, игру в кошки-мышки с полицией, уверенность в том, что обыгрывают всех. Эти убийцы чаще всего оказываются добрыми и услужливыми соседями, которых все обожают и на которых никогда не думают, что они могли бы кому-то навредить. Они выставляют убийства на публику и принимают решения, исходя из влияния их действий на огласку в прессе и статус легенды.
Мои первые шаги были простыми. Сначала — собрать информацию. Есть. Затем — установить общие черты и детали убийств.
Было много схожестей, особенно в области жертв. Прорабатывая каждое дело, я записывала детали и прикрепляла снимки в колонки, создавая море аккуратного белого шрифта и фотографий. Жертвы были практически шаблонными. Семь старшеклассников, атлетичных, со стройными фигурами и умеренной мускулатурой. Красивые и белые. Все они были популярными, богатыми и обожаемыми толпой — завидные парни в своих школах. Словами криминального профилирования, они были жертвами в группе низкого риска: жили в безопасных районах и не занимались опасной деятельностью. Они не были хулиганами или отморозками в школе. Они не торговали наркотиками на стороне, не принадлежали к бандам и почти не имели недоброжелателей.
Всех их похитили из разных школ, что предполагало планирование. Убийца, скорее всего, следил за жертвами до похищения и тщательно выбирал каждого среди сверстников.
Я просмотрела информацию. Выглядело организованно, только если не читать, потому что иначе становилось ясно, как нескладно это звучало. И все же я продвинулась. Я прошлась по делам поверхностно, а теперь глубоко погружалась в каждое убийство в хронологическом порядке. Я была на третьем мальчике, и закономерности начинали вырисовываться. Я сделала большой глоток чая и вгляделась в снимок Трэвиса Паттерсона, жертвы номер два.
Мальчиков похищали в людных местах. Всегда на улице, как правило, на парковках. Убийства никогда не совершались на месте похищения. Вместо этого — что являлось самым жутким элементом пазла — он увозил их в другое место, где держал от шести до восьми недель, прежде чем убить и сбросить трупы в третьей локации.
Три места — рискованно. Три возможности где-то оставить ДНК. Три шанса быть пойманным. Дважды ему нужно было перевозить тело, рискуя попасться на камеру, столкнуться с поломкой машины или упустить жертву.
И в архетипе мальчиков было что-то глубоко личное, провоцировавшее убийцу. Я предполагала, что старшая школа в случае убийцы была травмирующим периодом для психического развития. Самой вероятной и простой теорией было то, что он подвергся издевательствам от мальчика, очень похожего на типаж жертв. Учитывая сексуальную природу пыток, обидчик, вероятно, развращал его или насиловал, или он испытывал трудности из-за влюбленности или сексуального влечения к мальчику — влечения, которое могло расцвести или оказаться отвергнутым. Оба варианта имели шансы привести к ненависти или ощущению несоответствия, загноившихся и в итоге вылившихся в серию убийств.
Дверь кабинета открылась, и Беверли просунула голову в проем.
— Ты занята?
— Только своими мыслями, — я села на диван, подогув под себя ноги.
— Ну, я принесла шоколад.
— В таком случае, бери стул и устраивайся поудобнее, — я похлопала по сиденью. — Закрой за собой дверь.
— Секретные делишки, а? — она вошла и резко остановилась, когда увидела стену записей. — Вау. Как на это реагируют клиенты? — она указала на стену и протянула мне желтый пакетик сладостей.
— На этой неделе я принимаю их в конференц-зале, — я взяла его и высыпала горстку ярких шоколадок.
— Хороший ход. Это немного пугает, — сказала она, кивнув на записи.
— И не говори, — я вытянула руки и повращала головой, чтобы размяться. — У меня от всего этого глаза начинают косить.
— Ой, брось, — фыркнула она. — Тебе это нравится. Полные материалы дел? — она взглянула на стопки зеленых папок. — Удивлена, что через стену не слышно твоих стонов.
Я рассмеялась от грубой аналогии:
— Я не в таком уж экстазе от них. Но да. Это историческое событие. Получить возможность поучаствовать и взглянуть на эти дела… — я покачала головой. — От этого мне хочется забросить частную практику и присоединиться к правоохранительным органам.