Краткая история. Монголы

Несмотря на принятие новой религии, многие монгольские неофиты по-прежнему сталкивались со скептическим и циничным отношением к себе, отчасти из-за нежелания полностью отказываться от глубоко укоренившихся шаманских убеждений и практик. Даже хан Газан (прав. 1295–1304), главный защитник чингисидского ислама в Иране, оставался уязвим перед уколами недоброжелателей из-за непоколебимой приверженности ясе и некоторым шаманистским ритуалам [16].
Шаманизм, практиковавшийся тюркомонголами, основывался на анимизме с заметными вкраплениями китайской космологии и зороастризма [47]. Отсутствие публичных и коллективных ритуалов, а также священнослужителей, которые четко выделялись бы из общей массы верующих, заставляло многих полагать, что монголы не придерживались вообще никакой религии и были просто безбожными язычниками. Другая крайность представлена взглядами ученого персидского сановника Ата-Мелика Джувейни, который игнорировал противоречия между верой своих монгольских господ и законами шариата. Он утверждал, что Чингисхан «отменил дурные обычаи, которые соблюдались теми племенами и признавались ими, и установил обычаи, достойные похвалы, диктуемые благоразумием. Среди тех установлений есть многие, которые согласуются с шариатом» [48].
Шаман был могущественным человеком в племени. Когда влияние Тэмуджина и число его последователей начало расти, шаман Тэб-тэнгри, также известный как Кокочу, бросил ему вызов [49], намереваясь стать по меньшей мере закулисным правителем. Чингисхан был так напуган, даже несмотря на то, что его окружали верные тысячники и множество надежных последователей, что не чувствовал себя в безопасности до тех пор, пока Тэб-тэнгри не был убит, а его позвоночник – переломлен пополам. Крайняя степень тревоги Чингисхана ярко показана на страницах монгольского великого эпоса «Сокровенное сказание». Из него следует, что поспешное удаление погребального шатра и всех останков шамана было продиктовано страхом перед последователями Тэб-тэнгри, которые могли отомстить за убийство своего предводителя [50].
Для монголов шаманизм был в первую очередь способом поклонения духам предков, а также горных вершин и речных вод. До Тэнгри, небесного божества, можно было достучаться, находясь на вершине горы. Для установления контакта нужно было отбросить шапку или иной головной убор и перебросить через плечо пояс. Джувейни описывает страстные мольбы Чингисхана к Тэнгри, в которых он просил совета о том, как отреагировать на провокацию хорезмшаха. Чингисхан не желал начинать войну с соседом, которого считал могущественным и опасным противником. «В лихорадочном возбуждении Чингисхан взобрался один на вершину горы, обнажил голову, обратил лицо к земле и три дня и три ночи возносил молитву, говоря: “Не я причина этой беды, дай мне силы осуществить возмездие”» [51].
СТЕПЬ ДО ЧИНГИСХАНА
Чингисхан и его объединенные тюрко-монгольские орды не были первыми завоевателями, которые приходили из степи, чтобы нарушить шаткое перемирие на севере Китая. Когда-то кидани, известные впоследствии под именем Ляо, прорвались из-за «Великой стены» [52] и захватили богатые пахотные земли Северного Китая. Полуоседлые кидани не просто грабили и уничтожали все на своем пути, но заселили эти территории, и вскоре цивилизация, с которой они столкнулись, поглотила и приручила их. Именно тогда они приняли китайское имя Ляо [53] и постепенно, ведя все более оседлый образ жизни, переняли китайские нравы и обычаи. Таким образом, кидани распространили «китайское» правление в глубь Монголии, основав гарнизоны в долине реки Орхон и вытеснив к западу те тюрко-монгольские племена, которые не хотели подчиниться. Тем не менее около 1120 года удача резко изменила киданям, которым пришлось уступить свою власть много превосходящей военной силе с севера. Чжурчжэни, пришедшие из Маньчжурии, вытеснили правящий класс киданей из тех земель, которые они заселили на севере Китая, а оставшихся обрекли на жизнь в рабстве [54].
Чжурчжэни основали империю Цзинь (1115–1234) [55] и сразу же объявили войну соседям на юге, древней империи Сун (960–1279), хотя изначально они заключили союз против Ляо, а противоречия возникли на почве споров о дележе захваченной добычи и территорий. Империя Цзинь доминировала во всем регионе, распространив свое влияние вплоть до центральных земель Монголии и Китая. Хотя цзиньский император Си-цзун [56] (прав. 1135–1149) изучал китайскую классику и принял культурные традиции китайцев, ключевые позиции в государстве занимали знатные чжурчжэни, а кидани по-прежнему подвергались угнетению и дискриминации. Еще будучи в состоянии влиять на своих кочевых соседей, чжурчжэни тем не менее запустили масштабную строительную программу по сооружению двух важных секций Великой стены – Пограничной крепости или Пограничного рва. Сперва выкапывались рвы, промеж которых затем размещались участки стен. В некоторых местах для придания дополнительной надежности сооружалось несколько рвов и стен. Работы начались около 1123 года и были завершены примерно в 1198 году, в результате было построено более 2000 километров стен, известных как Старые Минчанские стены или Новые великие стены.