Игрушка для бизнесмена

— Добрый день. Вы с кем-то? — смотрит на меня нейтрально, явно не собираясь пускать дальше вестибюля.
Имя на его бейдже такое же нейтральное, как и выражение лица.
“Александр”.
Косясь на хрустальную люстру над нашими головами, бормочу:
— Я должна встретиться с другом.
Взглянув поверх его плеча на роскошный зал в стиле какой-то неопределенной готики, поспешно добавляю:
— Может быть он еще не пришел.
“Или вообще не придет”, — воет мой внутренний голос, но все эти колонны, вензеля и будто доставленная из Версаля мебель настолько потрясают воображение, что мне вдруг становится понятно, почему мой знакомец предпочитает возвращаться сюда по средам и пятницам.
Несмотря на вызывающий шик и полную коробочку народа, здесь потрясающе.
В таких местах никуда не спешащие богачи часами цедят вино за тысячу баксов и получают эстетическое удовольствие от поданного в виде какого-нибудь морского узла осьминога. С соусом, рецепт которого местный повар увидел во сне.
Стоило прийти сюда просто для того, чтобы лучше понимать клиентов чертова итальянского дома Гуччи, историю которого я две недели штудировала, как ненормальная, только там не было сказано главного — плевать им на свои историю. Вшивых аристократов деньги интересуют гораздо больше каких-то там традиций. Может быть только в том случае, когда на традициях тоже можно сделать деньги.
— На чьё имя столик?
— На… кхм… Алихонова… — перевожу глаза на администратора.
Черт. Я ведь даже его имени не знаю.
Заглянув в свой планшет, Александр учтиво сообщает:
— Ваш друг уже здесь.
Черт.
Отлично.
Проведя меня в гардероб, мужчина терпеливо ждет, пока, застряв у зеркала, быстро привожу в порядок свой макияж. Прохожусь пудрой под глазами и тру потекшую от мокрого снега тушь.
Под стук вагонов метро я четыре раза решала оставить эту затею и вернуться домой, но мое упрямство победило. Под его воздействием я много чего в жизни творила, и иногда его просто нужно накормить, чтобы оно заткнулось и на время оставило меня в покое.
Кусая губы, чтобы вернуть им хотя бы немного красок, вколачиваю в свою голову очевидное!
Наверняка у этого мужчины имеются все шансы напрочь забыть о моем существовании, ведь для этого у него было полно времени. За это время сама я успела забыть человека, с которым нам можно вспомнить что-то посущественнее совместной пятисекундной поездки в лифте, а потом в машине. И это при том, что тот человек вцепился своими лапищами в каждую клетку моего мозга, а в мозг господина Алиханова я даже близко не стала бы ломиться.
— Ладно… — шепчу напоминая себе о том, что “все это” меня ни к чему, черт возьми, не обязывает!
Кажется, даже в таких местах есть места “не для всех”, потому что, петляя между колонн, мы попадаем в очень уединенный зал, наполненный тяжелым, но до невозможности утонченным дымом.
Сигары.
И тихие размеренные разговоры за круглыми столиками вокруг.
Он один.
За столиком прямо у камина.
Настоящего камина, в котором пляшет настоящее пламя.
Господин Алиханов идеально расслабленный. В сером костюме, из нагрудного кармана которого торчит разноцветный шелковый платок.
Выпустив струйку дыма, мужчина задумчиво смотрит в пространство и поворачивает голову, реагируя на движение в свою сторону.
Всматриваясь в его лицо, пытаюсь понять, что чувствую. Ничего. Даже волнения. Даже когда его глаза останавливаются на мне и слегка сощуриваются.
Облизнув губы, прикидываю, не пора ли мне разворачиваться прямо сейчас, но уголок его губ вдруг медленно ползет вверх.
Положив свою сигару на позолоченную подставку, встает и абсолютно естественным движением выдвигает для меня стул.
Твою мать…
Куда я, черт возьми, попала?
— Какой сюрприз, — тянет, заглянув в мои глаза.
Опустившись на стул, понимаю, что я безнадежна.
Кажется, таскаться по кафе самообслуживания в компании… одного психа, для меня гораздо комфортнее, чем полный набор столовых приборов по обе стороны от пустой тарелки перед моими глазами.
— Добрый вечер, — складываю на коленях руки, осматриваясь.
Столы удалены друг от друга так, чтобы не вторгаться в личное пространство соседнего стола.
Это не кафе самообслуживания.
Это для тех, кто хочет покурить сигару в тишине и под треск поленьев в камине.
— Приятное место? — интересуется Алиханов, усаживаясь на свой стул и возвращаясь к сигаре.
Сквозь клубы белого дыма, его глаза изучают мое лицо.
Нарушив все правила “приличий”, уверена, кладу на стол свой телефон, стараясь не потревожить приборы.
— Очень… уютно.
— В Москве мало по-настоящему уютных мест, — затягивается он.
Я могла бы определить его возраст границей от сорока до пятидесяти, но тут ни в чем нельзя быть уверенной. В его волосах седина. Они почти белые, но его лицо не такое уж и старое. Черты не самые правильные и не самые красивые, но темно-карие глаза выглядят черными, и это затягивает. У него нет “живота”, но и мышцы под всей этой одеждой угадать сложно. Наверное, аристократам, потомственным или липовым не гоже таскать под рубашками кубики пресса, как у… Черт!
— Нравлюсь? — насмешливо выгибает он брови.
Понимаю, что рассматриваю его в упор, и это не очень красиво, но, несмотря на то, что моя адреналиновая атака исчерпала себя еще в метро, во мне сидит какая-то потребность… кусаться? Может, потому что мне все равно? Все равно, что он обо мне подумает!
— Звучит так, будто вам без разницы, — отвечаю, переводя глаза на потолок, по которому летают пухлые херувимы.
— Странно, — затягивается он. — Если бы это было так, я бы не стал спрашивать.
А это звучит, как подкат, который я игнорирую.
— Может быть вы просто хотели меня смутить? — пожимаю плечом.
— Кажется, нам стоит познакомиться как следует, может быть после этого ты перестанешь обращаться ко мне на “вы”.
Выпрямившись, вытягивает над столом руку:
— Владимир.
Его ладонь широкая, несмотря на то, что сам он не крупный. Он… в отличной форме, но он не из тех, кто плечами собирает дверные косяки.
— Юля, — вкладываю свои пальцы в его, глядя исподлобья.
Его губы снова дергаются, а большой палец проходится по моим костяшкам.
Отдергиваю руку, разрывая этот контакт, хотя он был еле уловимым.