Сливки

– Как только ты ушла, пришло сообщение об инциденте в метро.
– Я опоздала на пять минут.
– Это было неизбежно.
Я закрыла лицо руками и отвернулась к стенке.
Кто-то ворвался в приемную Димитриуса без стука. Я услышала знакомый голос.
– Марго, дорогая, очнись. В метро мне подсказали, где тебя искать.
Жанна аккуратно коснулась моего плеча.
– Андрей, – прорыдала я.
– Все хорошо. Все позади. Ко мне приходил Петя. Он сказал, что Раджа уже в прошлом. Они все устроили. Все хорошо.
Жанна силой притянула меня к себе.
– И он нам уже ничего не сделает, – покосилась она на Митю. – Все кончено. Вы смогли.
Ответить не получилось, потому что комната и люди постепенно расплывались перед глазами, а я начала проваливаться в какую-то тягучую бездну – словно под воздействием общего наркоза.
 
Глава 38
Было жарко, яркие солнечные лучи беспардонно врезались в закрытые веки, а детский неразборчивый лепет – в уши. Я открыла глаза и увидела светлые цветочные обои своей спальни в стиле шебби-шик.
Лепет стих, но из детской кроватки, которая находилась в двух метрах от моего спального места, доносилось копошение и кряхтение. Я медленно свесила голые ноги, посмотрела на свою сорочку, которая несколько лет назад осталась в закрытом особняке с остальными вещами, которые я не захотела забирать, переезжая к Алексу. Пожалуй, именно она была на мне в утро того дня, когда исчез Митя.
Прежде чем подойти к кроватке, я сдернула со спинки кровати легкий халат и накинула на себя. За мягкими с веселой детской раскраской бортиками ничего не было видно, поэтому я приблизилась к колыбели вплотную и опустила взгляд.
Митя увлеченно стягивал носочек уже со второй ножки и улыбнулся, увидев меня. Помню, ночь мне показалась прохладной, и я решила немного утеплить малыша, когда ложилась спать.
Это все был сон? Страшный сон? Настолько реальный, что поутру прокручиваешь его вновь и вновь поражаясь точности всех деталей и даже намереваешься его записать, будучи убежденной в том, что из этого получится, как минимум, неплохой сценарий для блокбастера.
Я подняла Митю из кроватки и подошла с ним к окну. Ясное летнее утро, мой двор с детской площадкой и разбросанными по всему участку игрушками. Когда я покидала особняк после пропажи Андрея и Сони, то убрала все в гараж.
Андрей!
От воспоминания о его смерти мне стало дурно, и я поспешила в соседнюю детскую, не выпуская Митю. По дороге схватила с тумбочки телефон и на ходу взглянула на экран. Дата – день исчезновения Мити. Я крепче прижала к себе сына и поцеловала светлую кудрявую головку.
Дверь в детскую приоткрыта. Андрей и Соня мирно посапывали в своих кроватках.
Я спустилась в кухню, посадила Митю в детское кресло и на автомате начала варить кашу на всю семью. Запиликал телефон, на котором высветилось имя Жанны. Вот теперь станет понятно, сошла ли я с ума, или мы действительно совершили огромное межвременное путешествие.
– Рит, привет! – услышала я непринужденный голос подруги.
– Привет.
– Просто хотела напомнить тебе про сегодняшнее совещание в детском доме.
Я замерла.
– Ритка, у нас получилось! – завопила Жанна. – Мы вернулись! У Раджи получилось! Как ты? Как дети?
– Жанна! Ты напугала меня!
– Да просто я проснулась и увидела на тумбочке ежедневник с записью о сегодняшней встрече. И решила вот так неудачно пошутить. Извини. Первым делом я позвонила Юле. Знаешь, что она мне сказала?
– Что?
– Что ей некогда, потому что они с Петей опаздывают на плавание.
– Поздравляю! Мои тоже все на месте. Даже не верится.
– Это чудо.
– Жаннк.
– Что?
– Сегодня день исчезновения Мити.
– Я знаю.
– Мне страшно.
– Хочешь, я поеду с тобой? Мы же строим новое будущее уже с сегодняшнего дня?
– Вроде да. Но лучше знаешь что? Встретимся сначала в Центре? Я хочу своими глазами кое в чем убедиться.
– Хорошо. Целую.
Сонные дети спустились на запах каши и тостов.
– Кому яичницу? – на всякий случай поинтересовалась я.
– Мне, – вяло ответил не до конца проснувшийся Андрей, подняв при этом руку, как в школе.
– А мне можно апельсиновый сок, мам? – спросила Соня.
– Возьми в холодильнике, милая.
Я не могла поверить в происходящее. В это безусловное, нереальное, накрывшее меня с головой счастье. Скорей бы наступил вечер, когда можно будет уже выдохнуть, зная наверняка, что исчезновения детей не повторятся. Но чтобы до него дожить и не свихнуться от страха, нужно немедленно наведаться в Центр.
Я отвезла Андрея с Соней к репетитору по музыке и постаралась попрощаться с ними по возможности сдержанно.
На пороге Центра меня уже ждала Жанна. Мы обнялись. Она потискала сидящего у меня на руках Митю.
– Спустимся на минус первый этаж, – нетерпеливо скомандовала я.
– Я догадываюсь, что ты хочешь там найти.
В лифте Жанна сказала:
– Этот Димитриус действительно пренеприятный тип. Так и сверлил меня взглядом в самую последнюю минуту, пока мы все не отключились. Не представляю, как ты с ним еще и общалась.
Я усмехнулась, многозначительно посмотрела на Митю и чмокнула его в пухлую щечку.
– У нас будет возможность его перевоспитать.
– Да ладно? – воскликнула Жанна.
– Да. Я сама узнала об этом в последний день.
Выйдя из лифта, мы оказались в длинном мрачном коридоре, по бокам которого располагались помещения бывших лабораторий.
– Чувствуешь запах гари?
– Да, туда.
Мы прошли несколько метров и остановились напротив ограждения, установленного рядом со сгоревшим дотла помещением.
Мимо нас проходил уборщик с ведром и шваброй.
– Давно здесь случился пожар? – спросила я у него.
– Пожар? – удивился он. – Вы имеете в виду взрыв? Года полтора назад.
– Спасибо.
Мы с Жанной постояли молча напротив взорванной лаборатории, словно почитая мемориал, который много значил для нас.
Так и было. Это пепелище – поистине историческое место. Но узнает ли когда-нибудь о его значимости кто-то кроме нас?
– Пошли отсюда, – сказала я. – Ты можешь остаться в Центре, надо проверить как тут идут дела. А я съезжу на совещание. Уверена, все будет хорошо.