Траблшутер — 2

– Выключи! – раздражено бормочу сквозь сон.
Звук исчезает. И еще что-то очень важное и теплое следом.
Просыпаюсь спустя пару часов. Один. С выраженным и очень неприятным ощущением в паху невыполненного супружеского долга.
Где моя волчица?
Прислушиваюсь. Подозрительно тихо! На кухне ничего не шуршит, Катюшка не лапочет где-то поблизости. Вспоминаю про будильник.
Сбежала.
И как это понимать?
Дотягиваюсь до телефона. Набираю.
– Да?
– Что не так с нашей постелью?
– Зак?… Не поняла…
– Что не так с нашей постелью, Софья?
– А что-то не так?
– Да. Я здесь один. Уже почти неделю.
– Зак, я вчера была вымотана.
– Кем, интересно?
– Прекрати!
– Где Катюшка?
Трое суток уже не видел ребенка. Прихожу уже спит, ухожу еще спит. И сегодня вообще-то планировал…
– Она со мной.
– М. Конкретней. Адрес.
– Ты не в настроении?
– С чего ты взяла?
– Ты очень грубо разговариваешь. Это потому что вчера я… отказала тебе?
Это потому что ты «вчера», да! И дело не в том, что отказала.
– Адрес.
– Тимоха, ты завтракал?
Улыбчивый стал, уверенный, расслабленный. Щеки отъел.
Борьба, шахматы, английский…
– Да. Сырники там мама…
Софья – упорно «мама», а Наталья – «та».
– Они с Катей поехали…
– Знаю. Поставь мне кофе, пожалуйста, и одевайся.
Джинсы, рубашка… перекладываю из пиджака по карманам документы и деньги. Сегодня тепло.
Кидаю ложку кофе в кипящую воду. Отвлекаюсь на секунду и оно выкипает на плиту.
Морщусь…
Не хочу вытирать. Некогда.
Софья будет в гневе. Пусть! Я даже хочу ее «гнева».
Наливаю пару глотков в сливки и выпиваю одним глотком. Рядом на блюде нарядные оранжевые сырники с морковкой. Обычно, очень вкусные. Но сейчас мне не хочется НИ-ЧЕ-ГО.
А ты чего такой нервный, Волк?
– Пап, я готов! А где Бакс?
– Он у тёти Лизы с Китом.
– Почему?
– Тим, я хочу с Софьей вдвоем на недельку слетать на море. Чтобы она отдохнула от… – развожу я руками.
– Нас?
– Да. И чтобы ты, Катя и Бакс побыли эту неделю у тёти Лизы с Китом. Бакс сейчас там. Он должен привыкнуть.
– Ладно. А когда вы улетаете?
– Через пару дней.
– А школа?
– Кит тебя будет увозить и встречать. Присмотришь за сестрой?
– Не волнуйся! Мы справимся.
– Вот и молоток.
– А мы куда?
– Сегодня первое, Тимофей. Ты встречаешься с мамой.
Не сразу соображает.
– А… с той?…
– Да. Полчасика посидим, потом девочек наших искать поедем.
– Ладно.
В детской кафешке еще пусто. Только парочка совсем мелких пищит в игровой зоне. Поверхность нашего стола – интерактивный планшет с какой-то игрой. И Тимка рисует кружочки пальцем, ловя в плен порхающих бабочек.
– Как дела в школе у тебя?
– Нормально… – не отрывая глаз от планшета.
Наталья раздраженно закатывает глаза.
Уже год как официально завязала. Нарколог, психолог… Отец оставил достаточно бабла для этого. И я отдаю ей оговоренную сумму каждый месяц, остальное перевожу сам специалистам.
Привела немного себя в порядок. Косметолог старается – ботекс, гель, гиалуронка, пилинги… И вот теперь уже «пластика». После барбитуратов лицо словно потекло. Накачивай-не накачивай…
Внешность изменилась, привлекательности не прибавилось. Лично для меня.
Тяжеловатый макияж… Возраст угадывается с трудом.
– Настраиваешь ты его что ли против меня?
– Я? – поднимаю бровь.
– Ну эта твоя… Софья.
Тимка поднимает глаза, ища взглядом мои. Там возмущение.
– Ничего мама не настраивает!
– Она, Наталья, ему плюшки печёт, уроки с ним делает и на ночь книги читает. Читала. Теперь он уже сам. Веселится с ним, утешает его, на соревнования к нему ходит. А ты ему руки ломала и на улицу выгоняла, как обдолбишься. Чего тут настраивать?
Софья бы мне язык сейчас вырвала… Но, благо, она не ходит на эти шизанутые встречи.
– Не обязательно напоминать!
– А он не забыл. Хорошая память. В отца.
– Сделал анализ ДНК? – ухмыляется.
– Неа… Зачем? Я и так знаю.
– А вдруг не твой он всё-таки? Гуляла я от тебя… – злая улыбка.
Ну вот зачем при нём?
– Пап?.. – опять поднимает Тимка глаза. – Пойдем к маме?
– Тебе, Наталья, не на лице пластику делать надо… Не трать деньги. Твоё уродство глубже. Пойдем, Тимофей.
Кладу на стол конверт с оговоренной суммой.
– Ты помнишь, да? Если твои анализы покажут, что ты сорвалась, – мне скидывает их ее нарколог. – Сумма опять уменьшится в четыре раза.
– Помню! – оскаливается она.
Беру сына за руку. Он уходит не оборачиваясь.
– Зачем мы с ней встречаемся.
– Дедушка так просил.
– Зачем??
– Софья объяснит тебе лучше.
Софья тоже настаивает на этих встречах.
– Софья говорит, что… эта – не совсем моя мама, что это наркотики сделали ее такой. Но если она будет видеть меня, то «настоящая» мама может опять в ней… мм… проснуться.
– Может и так.
– А если мне не надо, чтобы она просыпалась?
– Думаю, дедушка просил об этих встречах не для тебя, Тимоха. А для Натальи. Потерпишь?
– Ладно…
Тимоха, в отличие от меня – сговорчивый. Эта черта не в Наталью и не в тестя. Это от тёщи у него.
Идем по траве к столикам под навесами. Катюшка заснула в коляске. Софья в телефоне.
Даю несколько купюр Тимофею.
– Закажи нам покушать.
И когда он уходит к бару подхожу к Софье сзади, заглядывая в экран. Но она словно чувствует мое присутствие и сразу же выключает телефон, оборачиваясь.
– Привет!