Люди и боги
— Разожмите ладонь…
Едва Парочка отпустил рану, ее края разошлись и кровь заструилась по руке. Наперсток свалился с большого пальца.
— Ничего не вышло.
— Так это, дайте же время! Рана так сразу не заживляется, нужен хотя бы часок, чтобы магия сработала, а лучше два. Если дадите три, тогда уж совсем точно…
— Вы бесполезны, — вздохнула Минерва. — Мне очень жаль.
Понятлив был Парочка, этого не отнять. Сказал изменившимся тоном:
— Да, Мира, ты права. Позволь хоть Крошку увидеть.
И снова два голоса в ее голове.
Один сказал: позволь же! Выпускать его нельзя, это ясно, но позволь ему жить под стражей и видеть малютку. Хоть о ребенке позаботься!
Второй ответил: он знает очень много, нельзя отпускать человека с такими знаниями. И в пансион к девчонке нельзя. Он с галеры сбежал, какие там пансионы! Вот тебе шпаги наголо, вот у гвардейцев руки чешутся. Прощайте, Инжи!
Она поднялась, сорвала с него Предмет, процедила со злобой:
— Вы забыли, кто вы такой? Почему убийца ждет от меня сострадания?!
И вышла, бросив Уитмору:
— В камеру его. Потом решу, что с ним делать.
А в коридоре Минерву встретил Менсон.
— Эй, владычица! Кого это к тебе приводили?
Мира приложила к уху ладонь:
— Скажите громче, ничего не слышу.
— Ау-ууу! Что за гость у тебя-ааа?!
— Фу, как громко! Я в таком тоне беседовать не стану.
* * *
Мира думала о Предмете и о Парочке. Почему не сработала первокровь, взятая из тела Знахарки? Потому ли, что Знахарка мертва? Или крови в пузырьке было слишком мало? Или Ориджин неправ изначально, и кровь неважна для Предметов?.. И в любом случае — как теперь быть с Инжи Прайсом? Безжалостный убийца должен понести наказание. Учитывая талант Парочки к побегам, лучшее наказание — петля на шею. Но это бесчестно: я ведь обещала ему жизнь, если он выпьет кровь Знахарки. Не его вина, что кровь не сработала. Тогда — темница? Парочку полезно держать под стражей еще и затем, чтобы дал показания на суде над Мартином Шейландом. Как ни крути, изо всех свидетелей только мы с ним остались. Да, звучит разумно, но как с Крошкой? Она учится в пансионе, Инжи умоляет о встрече с нею… Тьма, почему его желание должно меня волновать? Я владычица, он преступник!
Однако трудные мысли не шли из головы, а усложнял положение Менсон. Он-то продолжал свои нападки, а Мире было не до игр. Она не находила ничего лучше, чем всякий раз под каким-нибудь предлогом отшивать шута. Я занята, милорд, не могу вас выслушать. Как — чем занята? Внутреннею работой души!.. Я не смогу понять вашу мудрость, милорд, пока не выпью кофе… Простите, в такую жару мне сложно говорить, а тем более — слушать… Разве вы не видите: на мне красное платье, а значит, сейчас не время для поучений!
Менсон прилагал массу усилий. Заходил с тыла и с флангов, устраивал засады, внезапно атаковал из-за штор и статуй, даже из-под столов. Язвил острее, чтобы с первой стрелы поразить жертву. Иногда, наоборот, применял лесть в качестве приманки. Мира давала ему сказать одну фразу, а потом обрывала:
— Милорд, простите, я ничего не слышу из-за шума в голове.
Шут бросил придирки к мелочам, стал использовать лишь серьезные поводы: надеялся зацепить Минерву громкими словами «политика», «экономика», «Палата». И может, зацепил бы, если б она выслушала до конца. Но Мира не давала шуту даже окончить предложение:
— Ой, это слишком серьезно для меня! Я выпила игристого, какая теперь политика!
Неудачи делали Менсона хмурым, злым и находчивым. Регулярно он пробовал новые методы и приемы, прощупывал защиту Минервы ударами со всех возможных направлений. И вот, один из выпадов попал в цель.
Запыхавшийся Менсон догнал ее в коридоре:
— Новость для тебя, Минерва! Летит к тебе Ворон, поймает в когти, крутить-вертеть станет.
— Жаль, я не настроена на беседу о птицах. Вот о собаках — иное дело.
— Да послушай же! Всего три счета — раз, да, три! Придет Ворон — раз. Скажет: бригада с Перстами — два. Скажет: решай, Минерва, — это три. И ты наглупишь, как всегда!
Обычно вторую реплику шута Мира уже не воспринимала. На сей раз услышала каждое слово.
— Что с бригадой? Что решать?
— Ворона слушай, Ворон все скажет. А решай — сердцем, поняла? Ум выключи, он тебе помеха!
И Менсон юркнул за угол, а минуту спустя возник Ворон Короны:
— Ваше величество, имею особо важные новости. Позвольте доложить наедине.
Два зимних нападения на поезда — кража достояния Династии и расправа с гвардейцами в Бэке — заставили министерство путей искать способы повысить безопасность перевозок. Расстояние между двумя станциями на рельсовой дороге бывает велико — сорок, пятьдесят миль. Поезд проходит эту дистанцию за несколько часов. Но если он столкнется с бедствием — нападением или аварией, — то помощь придет очень нескоро. Пока гонец из поезда доберется до ближайшей станции, пока там соберут отряд спасателей, пока отряд прискачет к месту аварии — минует день, а то и второй. Если кто-то пострадал при крушении, то помрет от ран. Если напали грабители, то уже и след их простынет. Словом, возник вопрос: как быстро подать из поезда сигнал о бедствии?
Умники из министерства науки напрягли мозги и придумали кое-что. Маленькое устройство, вроде сильно упрощенной волны, ставится в поезде. Оно берет искру из проводов, делает из нее сигнал и посылает обратно же по проводам. Получить сигнал может любая станция на маршруте, а в сигнале том всего три цифры: код данного поезда. Каждую минуту устройство само собой, механически, повторяет код, а станции его принимают. Что же происходит в случае бедствия? Если поезд сломался, загорелся, сошел с рельс — сигнал прервется. Если на поезд напали — машинист выключит сигнальную машинку, и сигнал тоже прервется. На станции увидят: в такую-то минуту такого-то часа такой-то поезд перестал передавать свой код. Значит, он в беде! А где случилась авария? Согласно графику движения, в эту минуту поезд был на такой-то миле. Вот туда и пошлем спасательный отряд!
Хороший метод, только дорогой. На каждой станции надо поставить машинерию, которая будет ловить сигналы каждого поезда, и посадить людей, чтобы за всем этим следили. Министерство путей начало внедрять систему, но медленно, по мере финансирования. А вот герцог Генри Фарвей — любитель всяких предосторожностей — уже ввел сигнальную систему на трех главных дорогах Надежды.
И вот совсем недавно, в понедельник, прервался сигнал от поезда, идущего из Леонгарда в Сердце Света. На момент аварии состав был всего в нескольких милях от Леонгарда, и оттуда сразу послали спасательный отряд. Каково же было удивление спасателей, когда они прибыли на место бедствия — и не увидели поезда! Проехали туда-сюда вдоль рельсов, обыскали целую милю — нет состава, и все тут. Ответ напрашивался один: никакой аварии не было, а машинист либо сдуру, либо спьяну выключил сигнальное устройство. Спасатели уже собрались писать доклад, чтобы этого идиота уволили к чертям, — как тут почти случайно обнаружили труп. Мертвец был зарыт в песок, но неглубоко, и порыв ветра обнажил его руку. По одежде стало ясно, что это — пассажир поезда, а убит он был жутким способом: прожжен насквозь. Обыскав пески, спасатели нашли еще несколько трупов. Спешно вернулись в Леонгард и послали в Сердце Света волну: еретики с Перстами захватили состав и едут к вам! Фарвей приказал своим воинам захватить еретиков.