Золото под ногами
Зеленый вездеход наших товарищей уже полностью скрылся под грязной серой массой зыбучего песка. Над поверхностью торчала лишь часть бампера машины, за которую и цеплялись обезумевшие от страха, но не потерявшие надежду Дел Бакстер и Хауард Сочурек. Дел одной рукой держался за машину, а другой сжимал каренфайер, время от времени стреляя вверх и вспышкой выстрела отпугивая приближавшиеся тени.
Не тратя попусту драгоценные секунды, я подрулил к исчезавшему в песке зеленому лендспидеру, и Чарльз помог Хауарду и Делу забраться к нам в машину. Как только они оказались у нас в вездеходе, бампер зеленой машины полностью скрылся под серой грязью. Я вдавил сцепление, и, дернувшись, наш лендспидер помчался прочь. Вокруг вновь взвыли черные тени, заметавшись по сторонам освещаемого огнем фальшфейера пространства. Несмотря на то что подобраться к нам они не могли, их нечеловеческие вопли продолжали преследовать нас. Но мы уже не боялись их полных ненасытной злобы и ненависти выкриков. Сделать нам они уже ничего не могли.
Мы лишь меняли сгоравшие факелы, благо их было достаточно, и держали наготове оружие.
Я не заметил, сколько времени вел лендспидер на восток сквозь ночной туман и вопли призраков. Только небо над нами стало незаметно светлеть. С его пока еще черного полотна стали пропадать маленькие звезды. Дьявольская песня, сопровождавшая нас всю дорогу, начала слабеть, отдаляться и постепенно угасла совсем. Наступила непривычная тишина, нарушаемая лишь работой двигателя.
— Неужели выбрались? — не веря, спросил Дел Бакстер, прервав общее молчание.
— Похоже на то, — отозвался я.
— А я уже было решил, что соврала гадалка… — оглядываясь по сторонам, промолвил Сочурек, все еще сжимая в руках свой каренфайер.
— Подождите радоваться, нужно еще добраться до берега, — промолвил Чарльз Гласс. И все вновь напряженно стали прислушиваться к долгожданной тишине и всматриваться в обманчивые волны тумана, бежавшие навстречу машине.
Но вскоре Дел вновь нарушил молчание:
— Скайт, почему первый раз вы с Чарльзом проехали мимо, когда у нас заглох двигатель?
Перед тем как ответить, я взглянул на опухшее лицо Чарльза, представил, какой у меня самого вид, и сказал:
— Нужно было избавиться от лишнего груза. Левая рука продолжала болеть: по-видимому, ушиб был сильный. Возможно, я напрасно пожалел Чарльза Гласса. Но пусть он знает, что не все люди мыслят его категориями, что есть нечто дороже его золота, то, что не купишь ни за какие деньги. И если он это не понял, то, даже будь у него золотой остров, он станет самым несчастным человеком.
Гласс прервал мои мысли. Он вдруг вскочил с места и, грозя в сторону исчезающей ночи кулаком, истошно заорал:
— Мы еще вернемся!
«Нет уж, Гласс. Возвращайся без меня, — подумал я. — Хватит с меня твоего общества».
Вездеход шел быстро и плавно, легко рассекая полотно тумана, пытавшегося нас задержать в своем призрачном и опасном царстве. Двигатель работал ровно, и его мощный, равномерный рокот успокаивал и вселял уверенность, что все закончится хорошо. На всякий случай я еще раз проверил, на месте ли ранец из старого вертолета, и, нащупав его правой ногой на прежнем месте, незаметно усмехнулся.