Квента. Финал

– Спит. – отвечаю я.
– Хм. У меня на яхте есть врач. Я подумала, что Джудит может понадобиться медицинская помощь, и захватила с собой медика. Поступим следующим образом. – говорит она таким тоном, что я хочу ей подчиниться. Это уверенная и, кажется, безмерно сильная духом женщина. Несмотря на старость и маленький рост, она словно генерал всех генералов. – Через десять минут сюда придет мой человек. Он принесет вам одежду военных. Вы переодеваетесь и как самые храбрые в мире дети идете через весь берег и забираетесь на мою яхту. Как только последний из вас взойдет на борт, мы отплываем.
Она разворачивается и начинает спускаться к берегу. Она даже не видит возможности, что мы её ослушаемся. Да и кого я обманываю? Это единственный шанс на спасение. Единственный шанс сбежать с Острова Избранных.
– Почему мы должны вам верить? – спрашивает Рэй, сидя за валуном.
– Потому что у вас нет иного выхода. – отвечает старушка, спускаясь вниз. – Особенно у тебя.
– Зачем вы это делаете? – спрашиваю я.
Женщина оборачивается. Несколько секунд она смотрит мне в глаза, и от этого мурашки пробегают по рукам.
– Когда-то давно, я хотела продлить жизнь моего сына. Я это сделала. По-твоему, я смогу убить своё собственного дитя? Даже если теперь он выглядит иначе и носит несколько имен?
Вопрос исчерпан.
– Я всё сказала. – не дожидаясь нашего ответа, она уходит, и Джудит вместе с ней.
В течении пятнадцати минут парнишка юнга принес четыре комплекта одежды. Переоделись все, кроме Гаррета. Стоя над ним и смотря на то, как он мирно спит, мы решили, что единственный способ пронести его на яхту – это выкрасть у военных один из ящиков и положить Гаррета туда. Если же мы понесем его в открытую, то у кого-то явно возникнут вопросы.
– Я пойду. – говорит Рэй, бледнея на глазах.
– Нет. – тут же оспаривает Джервис. – Посмотри на себя, ты с минуты на минуту приляжешь рядом с Гарретом. Нам с Джо вас двоих не вынести. А выбирать кого-то одного не моя прерогатива. – переводит на меня взгляд. – Мы пойдем.
Утвердительно киваю и надеваю на голову черную кепку. Форма военного скрывает грудь, а с лысой головой я вполне похожа на парня. Внутри происходит буря, душа взбудоражена, мысли в панике. Но мы должны это сделать. Последний этап нашего спасения. И если честно я больше переживаю за Гаррета с Рэем, чем за себя и Джервиса. На сегодняшний день мы куда более сильные противники, чем они.
Рэй приваливается спиной к валуну и говорит:
– Ненавижу это.
Сажусь на корточки напротив него.
– Всё в порядке.
– Нет. Я не хочу отпускать тебя туда. – ловит мою руку и, сжимая пальцы, говорит. – Это я должен идти, я должен защищать тебя.
– Как только выберемся, поверь мне, все мои заботы лягут на твои плечи, я даже возмущаться не буду.
Наклоняюсь к его лицу и легко касаюсь его губ своими. Отстраняюсь, но Рэй тянет меня обратно за руку и углубляет поцелуй. Он настолько долгожданный, с примесью горечи и отчаяния. Беру его лицо в ладони и чувствую, как слеза скользит по моей щеке.
– Почему ты плачешь? – спрашивает Рэй, дыша мне прямо в губы.
– Я думала, этого больше никогда не случится. – и стоит мне это сказать, как я понимаю, насколько безумно я по нему скучала. По моему Рэю.
Упираюсь в его лоб своим и, прикрыв глаза, слышу его тихий и родной голос.
– По статистике, следующая полоса будет белой.
Улыбаюсь сквозь слезы.
– Обязательно. – отвечаю я.
Отстраняюсь, встаю на ноги и, поймав от Джервиса короткое: "Идем", направляюсь вслед за ним. Мы крадемся словно полевые мышки. Шаг за шагом я удаляюсь от Рэя и Гаррета и приближаюсь к врагам.
Если хочешь что-то скрыть, да так, чтобы никто не нашел, то прячь это на самом видном месте. Вот и наш план состоит в том, чтобы не прятаться, а выйти к врагу и посмотреть ему прямо в глаза. Естественно, если это будет не Дельгадо-старший, он нас сразу же узнает.
Подходим к началу леса. Около пятнадцати военных кружат вокруг огромной горы ящиков.
– Подходим и как ни в чем не бывало берем самый крайний. – говорит Джервис микро-шёпотом. – Дальше идем на выход по тропе, но у того дерева, – указывает рукой, – сворачиваем налево и возвращаемся за парнями.
– Поняла.
Позволяю себе глубокий вдох и шагаю из-за дерева. Слышу шаги Джервиса за спиной, и это помогает не психануть, не развернуться и не сбежать. Военные не замечают нас, они переговариваются между собой и, кажется, очень рады тому, что этот "проект" подошел к концу. Ни на одном лице не вижу скорби или хотя бы жалости по тем, кто лежит под завалами. Люди даже перекидываются шутками между собой.
Останавливаюсь у крайнего ящика, берусь за металлическое кольцо. Джервис поднимает его с другой стороны, и мы медленно отходим от толпы. Перед нами двое несут идентичную ношу. Немного замедляемся, чтобы отстать.
Сейчас кто-то нас заметит.
Вот-вот кто-то окликнет нас.
Прямо сейчас.
Пока мы не повернули в сторону, я даже не заметила, насколько ящик тяжел. Проходим половину пути, и мои пальцы сами по себе раскрываются и ящик с громким "буц" опускается на землю.
– На нас даже не обратили внимания. – не веря, говорю я.
– И это к лучшему. – Джервис сглатывает улыбку. – Рэй же сказал, что должна настать белая полоса.
– Хватит подслушивать.
Стукает пальцем по уху и говорит:
– Ты же знаешь, это не в моих силах.
Поднимаем ящик и тащим дальше. Находим Рэя и Гаррета в том же состоянии. Открываем ношу и достаем автоматы, патроны, пистолеты. Всё это лежит кучей, военные собирались в спешке.
Джервис поднимает Гаррета и упаковывает его, закинув руки и ноги внутрь. Закрывая крышку, говорит:
– Надеюсь, он не задохнется.
Мы с Рэем беремся с одной стороны, Джервис с другой.
Твою мать!
Гаррет весит куда больше, чем автоматы. Кстати, по одному автомату мы взяли себе. Ведь если мы появимся безоружными, то это как минимум вызовет вопросы, как максимум – опасно. Шипя сквозь зубы, тащим ящик в сторону пляжа. Одна и та же мысль сводит меня с ума: "Нам не может так везти".
Ну вот не может и всё.
Это нереально.
Кто-то что-то да заметит.
Параноик внутри меня мечется и не дает спокойно дышать.
– Идем уверенно и быстро. – говорит Рэй, который идет рядом со мной. По его лицу, я могу судить, что он вот-вот свалится. Попробуйте поднять что-то тяжелое, когда у вас вспорот живот, и вы потеряли уйму крови.