Русалочка. Зов гармонии
– Что ж, отлично, – сказала Джейд. – Увидимся.
Бринн поплыла прочь так быстро, как только успевала работать плавником. Она даже подумала, не наложить ли на себя скоростное заклинание, но вскоре уже очутилась за пределами спортзала и с облегчением выдохнула. Ее щеки до сих пор горели, и чувствовала она себя кошмарно. Ей ничего другого не хотелось, кроме как оставить всю эту жуткую историю позади, так что Бринн направилась прямиком на остановку.
Как и в школе, она снова погрузилась в оцепенение, пока течение несло ее домой. У девочки по-прежнему было чувство, что должно произойти что-то важное, но что? Могла ли она еще больше ухудшить ситуацию с Джейд? Что это за предчувствие?
В итоге, трясясь в течении, Бринн пришла к выводу, что она просто глупит.
Глава двенадцатаяПусть даже Бринн не надо было ни на какую встречу, кое-куда она все же должна была плыть. Именно на сегодня они договорились с мисс Блю.
– Теперь сядь прямо, подними подбородок и вдохни поглубже, – сказала учительница.
«Не могу поверить, что трачу карманные деньги на уроки пения», – подумала Бринн.
– Давай-ка попоем гаммы, – предложила мисс Блю и взяла аккорд на своем морепиано.
«А могла бы на эти деньги купить несколько новых Русси».
– Следи за тоном, Бринн. Повнимательнее. – Учительница несколько раз нажала на одну и ту же клавишу морепиано, пока Бринн не спела ноту правильно.
«Не понимаю, что такого Джейд с Присциллой находят в этом пении. Я с куда большим удовольствием потанцевала бы».
– Фа-ла-ла-ла-ла, – показывала мисс Блю, играя ноты гаммы.
– Фа-ла-ла-ла-ла, – повторила Бринн.
– Отчетливей, дорогая. Ла-ла-ла. – Мисс Блю артикулировала каждый слог. – И не забывай о позе. И давай еще проявим немного энтузиазма. Пока звучит скорее как пение под принуждением, – учительница усмехнулась.
Бринн вздохнула. «Знали бы вы», – подумала она, пытаясь артикулировать, сидеть прямо, поднимать подбородок и дышать диафрагмой, и все одновременно.
– Фа-ла-ла-ла-ла-ла-ла! – спела Бринн.
– Уже лучше, – кивнула мисс Блю.
Бринн остановилась и попросила:
– А мы не можем попеть что-нибудь веселое, вроде песен Джея Барракуды? Почему мы должны заниматься всеми этими гаммами?
– Это упражнения для голоса, дорогая. Они развивают тебя как певца. Если ты просто хочешь подвигаться под музыку – дело одно, но ты говорила, что уроки нужны тебе, чтобы начать петь лучше.
– А, ну да, – согласилась Бринн.
– Бринн, пение русалок связано с магией. Буквально. Пением мы можем накладывать заклинания, и, когда голоса звучат гармонично, песни могут творить собственное волшебство. Но это не то, чем можно заниматься вполсилы. Ты должна быть готова к упражнениям и практике. Должна по-настоящему этого хотеть.
– Ладно.
Теперь уже мисс Блю замешкалась. Она убрала руки от клавиатуры и проговорила:
– Я могу ошибаться, Бринн, но у меня такое впечатление, что на самом деле тебе не в радость эти уроки и ты думаешь о чем-то другом. Я неправа?
Бринн вздохнула:
– Нет, вы правы.
– Когда мы говорили об этих занятиях, ты сказала, что все дело в твоей небольшой проблеме с друзьями, – продолжала мисс Блю. – И что ты хочешь начать петь лучше, чтобы исправить эту ситуацию?
– Да, – Бринн кивнула. – Если бы я пела так же хорошо, как они, они бы не отправились в Мамонтову пещеру не позвав меня.
– Иногда мы должны что-то делать для друзей, это верно. К примеру, приходится по очереди заниматься то тем, что нравится тебе, то тем, что нравится твоему другу, пусть даже тебе оно не по душе. И это нормально. В дружбе приходится быть гибким, как ламинария: вы изгибаетесь и покачиваетесь, чтобы лучше подходить друг другу, и жизнь у обоих становится лучше. Но это не означает, что ты должен изменять свою личность. Понимаешь?
– Не уверена, – призналась Бринн.
– Если ты что-то ненавидишь или не согласна с чем-то, ты не должна это делать только ради дружбы. Ты и с собой должна быть честной.
– Так вы говорите, что мне не нужно брать уроки пения, только чтобы вернуть подругу?
– Я говорю, что тебе нужно брать уроки пения, только если так говорит тебе сердце. Если ты не получаешь от этого удовольствия – займись чем-то другим, что тебе нравится. Хорошие друзья хотят, чтобы ты делала то, что тебя радует, а не то, что впечатлит их.
– Мисс Блю?
– Да?
– Вы и правда хороший учитель. Не только пения, но и других вещей – вот как дружба. Вы расстроитесь, если я откажусь от уроков?
– Нет, не расстроюсь, хотя и буду скучать по тебе.
– Может, я смогу заглядывать к вам, чтобы поздороваться?
– Конечно, – сказала мисс Блю.
– И может, мы просто веселья ради сможем иногда спеть что-то другое, кроме фа-ла-ла.
Мисс Блю рассмеялась:
– Кое-что у Джея Барракуды мне тоже нравится.
Вот так Бринн покончила с дополнительными занятиями по пению. Она решила для себя, что никогда не станет такой же хорошей певицей, как Джейд или Присцилла. Что, вероятно, означает, что они будут продолжать плавать в Мамонтову пещеру без нее. Бринн устала и попыталась придумать какой-то другой способ спасти свою дружбу. Но дружба – забавная штука. Если специально стараться ее наладить, ничего не получится. Об этом Бринн размышляла, подплывая к дому своего друга и стуча в дверь.
На пороге показался Уилл:
– Привет, Бринн, как дела?
– Просто хотела узнать – может, ты хочешь потусоваться вместе, или пойти поплавать, или сперва поплавать, а потом потусоваться… Или еще что.
– Конечно, – сказал Уилл. – А чего ты такая кислая? Все еще переживаешь ту драму с подругой?
– Ох, не знаю, – Бринн уставилась на коврик на крылечке. – Ничего, если мы не будем говорить об этом сейчас?
– Ничего, – сказал Уилл. – И слава небесам! Потому что я не хочу ничего об этом слышать.
Бринн уперла руки в боки:
– Уильям Бич! Что ты такое говоришь?!
Уилл пожал плечами – чуточку язвительнее обычного:
– Эй, идея была твоя. Но давай уговоримся официально. Никаких разговоров о проблемах Бринн с подругой до самого конца дня. – Он протянул Бринн руку: – Скрепим нашу договоренность.
