Сердце полемарха
И за всё это мне не полагается ни копейки. А точнее ни обола [12].
Уже собираясь выйти из комнаты Менедема, была остановлена его хриплым голосом:
- И мне хотелось бы, Аглая, - причмокнул он толстыми губами, - чтобы ты стала великой целительницей.
И отпустил. Гиатрос Иринеос остался с ним, а меня, в сопровождении двух охранниц, проводили в женскую половину дома.
- Госпожа, жить вы будете, как и прежде в гинекее, - сказала одна из них, а в глазах плескалось глубокое ненаигранное уважение, - но вам выделили отдельную комнату со всеми удобствами. Еду также, если вы захотите, будут носить в вашу опочивальню. Меня зовут Агата, я отныне приставлена к вам в качестве охранницы. Вы также можете выбрать себе из рабынь одну или двух в служанки, что будут следить за порядком в ваших вещах, мыть вас в купальне и приносить еду.
Я слушала её и думала: слишком уж сладкий сыр положили в эту мышеловку.
Глава 16
В личные служанки я попросила Ирину и Поликсену. Девушки мне нравились, были приятны в общении, и вообще пора собирать вокруг себя единомышленников, так почему бы и не начать именно с них?
- Они принесут вам завтрак, - кивнула Агата второй охраннице и та, поклонившись мне (я почувствовала себя при этом не в своей тарелке), развернулась в противоположную сторону и исчезла за первым же поворотом.
- Мне нужно проверить больную, - задумчиво провожая её взглядом, протянула я, - пойдём, - тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли, - потом соберу вещи и переселюсь в новую комнату.
Агата поклонилась и зашагала вперёд, указывая путь. В мужской части дома я была впервые и могла заплутать, но оказалось всё просто: выйти во внутренний дворик, пересечь его и войти в гинекей – вот и всё. Только в андрон [13] вчера вечером меня вели другим путём: переходами в самом здании. Интересно, почему сразу путь не сократили? Хотели, чтобы юная рабыня-наложница впечатлилась? Не знаю.
В общую комнату, где как раз просыпались женщины, я вошла с хмурой охранницей, которая пристроилась справа от входа и наблюдала за всеми, плотно сжав губы в тонкую линию.
Разговаривающие наложницы резко замолчали и, вылупившись на меня, следили за каждым моим шагом.
- Как ты, Майя, - подошла я к девушке, продолжавшей лежать на моём топчане, - ничего не болит?
- Доброе утро, Аглая, - улыбнулась она мне искренне, - у меня всё хорошо, тянет низ живота и вот здесь немного болит, - провела она рукой по месту, где шёл шов, - а у вас всё в порядке? Нам уже сообщили, что великий этнарх Менедем сегодня чуть не погиб! – дрожащим от переполнявших её эмоций голосом, воскликнула она, опасливо стрельнув глазами в сторону Агаты.
М-да, быстро же разлетаются вести в этом поместье. Хотя, чего я удивляюсь: интернета нет телевидения нет, даже радио и того нет, вот и живут люди слухами, да россказнями людей.
- Всё хорошо. Этнарх Менедем жив и относительно здоров, а меня за помощь в лечении, определили в помощницы гиатросу Иринеосу, - краем глаза заметила, что наложницы прислушиваются к нашей тихой беседе, и даже шеи вытянули, пытаясь уловить хоть слово. – Мне велено переехать в другую комнату, но к тебе я обязательно загляну перед ужином, - пообещала я ей, - ты лежи, отдыхай, работать тебе пока нельзя, - говорила и проверяла швы: сухие, ещё ярко-розовые, но никакого воспалительного процесса видно не было, температура тела в пределах нормы, - прикажу одной из своих помощниц принести тебе бульон и кусок сухого хлеба, - Майя хотела было возразить, но я ей не дала и рта открыть, - сухари самое лучшее для твоих кишок, поверь мне. Сегодня придётся потерпеть и питаться, как я тебе советую, а вот завтра можно будет и усложнить. И ещё: пей воды побольше и ходи, как можно больше ходи по комнате или в коридоре.
Майя слушала меня, широко распахнув свои глаза, в их тёмной глубине я читала уважение и почтение к моим знаниям.
- Я всё сделаю, как ты мне сказала, но, боюсь, Елена не разрешит мне и дальше прохлаждаться…
- А это я сейчас решу, - губы сами собой сложились в довольную улыбку, я предвкушала: уж очень хотелось увидеть, как вытянется лицо у главной среди этого женского царства.
Быстро сменив старые «бинты» на чистые, уже было начала подниматься на ноги, как Майя придержала меня за ладонь:
- Аглая, погоди, - я вопросительно вскинула брови, - мне хочется увидеться с сыном. Хотя бы одним глазком, - и столько мольбы было в её голосе, что мне стало не по себе.
- Майя, я попробую поговорить с гиатросом Иринеосом об этом, но ничего не могу обещать.
- И на том спасибо, - девушка быстро смахнула слезы, заблестевшие на кончиках ресниц, - твоё обещание уже очень много.
- Доброе утро! Елена, - обратилась я к женщине, сидевшей на своём лежаке и деловито-размеренно расчёсывавшей длинные тёмные волосы, - сегодня Майе работать нельзя и завтра назначь ей что-нибудь попроще.
- А по какому праву, - не ответила она на моё приветствие, равнодушно продолжая укладывать волосы, - ты мне указываешь?
Мне ничего не оставалось, только идти ва-банк:
- Теперь я личная помощница гиатроса Иринеоса, ты, наверняка уже слышала, что сегодня ночью я спасла жизнь этнарху Менедему, за что он щедро меня вознаградил! – не в бровь, а в глаз!
Елена побледнела и едва не выронила гребень из ослабевших пальцев.
- Так это правда… - прошептала она, а Ирида, находившаяся недалеко от подруги, тихо пренебрежительно фыркнула, но так, чтобы услышали все.
- Разве это награда рыться в чьём-то теле? – не выдержала любимая наложница этнарха, - и нюхать нечистоты? Пфи!
Я демонстративно почесала кончик носа и заметила:
