Мы - сводные
Мамочка…
От ощущения я становлюсь неспособна к сопротивлению. По затылку мурашки. Хлопая ресницами, я, застыв как кролик, позволяю ему заменить мне серьгу. И когда собираюсь расплавленными мозгами и духом, чтобы остановить это. Он снова разворачивает меня другой стороной.
Наверное, трепыхаться уже поздно.
— Я верну обязательно… — бормочу я. — После бала сразу.
— Можешь не париться. Хозяйке они не нужны. Мама такие не носит. Это дед ей дарил в юности. Ни разу не надела. Так и пролежат до скончания веков…
Мамины?!
Волосы по моей коже становятся дыбом. Я вспоминаю, как он взрывается, если к чему-то прикоснуться, что принадлежит его маме!
И я шокированно стою, ничего не соображая. Подменил его кто-то что ли?
Убирает мои серьги в нагрудный карман.
— Верни, пожалуйста мои… — нервничаю я. На глаза почему-то наворачиваются слёзы.
— У тебя карманов нет. После бала отдам. Ну ты чего, Устинова?! — шепчет он, качая головой. — Из-за серёжек что ли?!
— Не знаю… — выдыхаю я судорожно. — Они всё, что осталось. Я хочу, чтобы они были со мной.
— Всё! Успокоилась! — раздраженно и нервно.
Достает сцепленных между собой бабочек.
— Снимай перчатку.
— Зачем?
— Вот эту… — нащупывает на моем пальце тонкое колечко.
Послушно стягиваю белую лайкру. Развернув кисть ладонью вверх, Сэм прицепляет серьги к колечку снизу.
— Так нормально?
— Да. Спасибо… — тут же успокаиваюсь я.
Помогает надеть перчатку, поправляя ее повыше локтя.
— Тушь, да? — тяну пальцы к глазам.
— Не трогай… — тихо. — Перчатки испачкаешь.
Платком промакивает мне под веками.
— Не три, — шепчу я. — Еще хуже будет.
На платке остается чёрный след моих ресниц.
— Всё. Ничего не заметно. Не реви только больше.
— Ребята, взгляд на меня… — ловит нас в объектив фотограф.
Вздрагиваем, словно нас застали за чем-то интимным. Поворачиваем лица к фотографу.
Несколько вспышек.
Растерянно поправляю высокую причёску, которую мне час назад сделал стилист.
— За талию приобними ее… к себе ближе…
Чувствую, как руки Семена хозяйничают на моём теле, неожиданно очень ярко ощущаю запах его парфюма. Он делает мои колени мягкими. Голова кружится… Становлюсь послушная в его руках как марионетка. Притягивает меня спиной к себе. Кисти сжимают мой живот пониже пупка.
— Соприкоснитесь лицами… девушка — выше подбородок… подними руку, обеими его за шею… теперь пальцы на его лицо… на челюсть… как бутон… чуть изящнее…
Еще не придя в себя, стараюсь делать то, что от меня требует фотограф.
— Супер! Очень хорошие кадры. Лицом друг к другу.
Семён разворачивает меня.
— В глаза смотрите… — продолжает фотограф.
И мы смотрим…
— Чуть ближе лица… еще чуть ближе… еще… мгновение до поцелуя!
Чувствую, как ладонь Сэма давит мне на обнаженную спину, вынуждая прижаться к нему грудью. Мы дышим так, словно только что с паркета и танцевали что-то быстрое — тяжело, быстро, глубоко.
Фотовспышки слепят.
Его ресницы медленно смыкаются, и приоткрываются вновь. Он облизывает приоткрытые губы, а мне кажется, если он разожмет руки, я упаду! Такая слабость, как будто моё тело превратилось в желе.
— Отлично! Умнички. Лучшая пара!
Смутившись, мы разлетаемся взглядами в разные стороны.
— Ребята, теперь совместное фото, — берет все три пары в объектив фотограф, делая несколько шагов назад.
— Я не буду фотографироваться с этими, — брезгливо фыркает Марика на Павла и меня. — Раф, Сэм, давайте отдельно?
Семён словно не слышит ее предложения, продолжая сжимать меня.
— Всё уже… — прижимаю к горящим щекам ладони. Киваю на фотографа, который занялся другой парой.
Отпускает.
В полубессознательном состоянии отхожу от него на несколько шагов. Что это было сейчас вообще? На мочках непривычная тяжесть. Как это всё произошло?! Я ничего сообразить не успела!
— Сфотографируйте нас в паре, пожалуйста, — подхватывает меня за талию Рафаэль, разворачивая к камере.
Звучат первые аккорды нашего вальса.
— Руки убрал, — оттягивает меня Сэм от него. Слегка встряхнув, заставляет откинуться и встать с ним в закрытую стартовую позицию.
И мы, кружась, выплываем на паркет первыми.
Семён
— Как долго будет длиться бал? — выглядывает Ася из окна зала на большой балкон.
— Банкет еще.
— Столько камер…
— Для каждого запишут индивидуальное презент-видео. А еще нарезку из косяков, чтобы ты могла поработать над своими ошибками по этикету и внешнему виду.
— В моем случае это пустая работа.
Мне не пригодится ваш этикет.
— Кто знает.
В нашу сторону смотрит Дагер. И из меня пробивается немного яда.
— Может, Дагер предложение тебе сделает.
— Однозначно — сделает, — вздыхает Агния, игнорируя мой ядовитый тон. — Вопрос — какое.
— О чем ты?
— Да так…
Конферансье объявляет белый танец.
Мы, смутившись, встречаемся взглядами. Нет, я не любитель танцевать. Но… Окей, давай приглашай. Так и быть.
— Сэм, — сзади голос Тины.
О, чёрт!
Разворачиваюсь, боковым зрением наблюдая, как сбегает Устинова.
— Можно тебя пригласить?
— Сори, Тина, — отрицательно качаю головой. — Я уже натанцевался.
Встает рядом, недовольно скрещивая руки.