Оковы призрачных вод

– Мам, скажи ему!
Фоморка вздохнула и отвела взгляд. Ты добрая женщина, Этт.
– Никакая я не добрая, – покачала головой она. – Я хочу видеть его мертвым, и хочу захлопнуть перед ним ворота Стеклянной Башни. Но я же вижу, что ты сам себя убиваешь, Киэнн. Пощади его. Пусть живет, мразь болотная! Только будь уж любезен, постарайся его как-то обезвредить: клеймо влепить, или взаперти держать – это уж как пожелаешь.
– Слушаюсь, моя королева.
Хвала тебе, глухое мироздание! По счастью, я не могу не повиноваться.
Киэнн убрал бесчувственную, парализованную болью руку от змеиного горла Серебряной Плети и принудил стоячие воды Тол Луинд подставить дельфинью спину потерпевшему крушение. Льёккьё метнулись следом, распушив цветные лисьи хвосты, гипнотизируя бесконечным запутанным движением. «И больше никому не придется умирать за других», – навязчивым прозрачно-серебристым эхом зазвенело в воздухе, знакомо обволакивая сознание патокой невидимых лир.
Может быть. Сегодня – может быть.
— Никаких гарантий, Эрм, — повторил Киэнн, не отрывая взгляда от вымаранного вересковым пурпуром островка, где глотал мятный настой пьяного утра рыжий алхимик: — Никаких гарантий.