Операция "Драконьи яйца"
Потому что сил изучать чужие кишки у девушки больше не было. Желание отсутствовало тем более. Нельзя было сказать, что лекарское дело ей не давалось. Давалось вполне. Как и ментальная магия, и построение порталов. Но душа лежала к ребусам тел магических предметов, слоёным пирогам структур и вязи магических потоков, заключенных в большой или малый объект. Петра горела артефакторским делом, как некогда её собственный дед.
Обнаружить, что распределение на факультеты уже завершено, было болезненным ударом. Таких опоздавших было лишь двое — она и Татович, который, стоя в приёмной ректора рядом с ней, Петрой, лишь на миг позволил обескураженности завладеть его лицом. Её тогда восхитило, как быстро он взял себя в руки и собрался, с готовностью вступая в безнадёжные прения с администрацией.
— Какие существуют варианты? Прямо сейчас, — веско уточнил он у сочувственно улыбающегося секретаря.
Та мимолётно поморщилась.
— Боюсь, их не так много….
— Ректор у себя?
Петра почти задохнулась от его наглости и самоуправства. Сама она молча давилась отчаянием, сжимая кулаки, и буквально погибая от страха спросить, что же ей теперь делать? А этот высокий юноша с бесстрастным угловатым лицом так запросто собирался зайти к ректору и спросить.
Что-то спросить.
Наверное, о том, как так получилось, что зачисление прошло раньше на сутки и абитуриентов, которым уже были высланы приглашения, не дождались?
— Ректор не при…
Не дав женщине договорить, он дёрнул ректорскую дверь на себя, и секретарь возопила:
— Молодой человек!
— Смирна Татович, — сухо представился этот наглец, который в равной степени восхищал и возмущал Петру, потому что вести так себя в приёмной ректора было, по её мнению, недопустимо, но обстоятельства требовали решительных действий, с этим она тоже была согласна. — Его нет… — заключил он, заглянув в пустой ректорский кабинет, и немедленно потребовал, — Где я могу найти главу приёмной комиссии? Здесь какая-то ошибка.
По мнению Петры, за каждой фразой про какую-то ошибку непременно скрывался чей-то злой умысел.
От этого у неё по спине пробежал неприятный холодок, и она взглянула на парня уже по-другому. Одновременно как на сообщника и сопострадальца.
Секретарь с грустной улыбкой развела руками и сказала то, о чём Петра и так уже догадалась:
— Я перед вами.
— Секретарь — глава приёмной комиссии? — преувеличенно снисходительно усмехнулся нахальный тип.
— Нинандра Лоевская, ментальная магия, ритуалистика. Декан, — просто, без каких-либо спецэффектов призналась женщина, чем навсегда покорила Петру. Она залюбовалась её необыкновенно сияющими волосами и даже улыбнулась, заметив отблеск смущения на физиономии парня.
— Простите. — Это было почти так же неожиданно, как прозвучавшие перед этим "декан". Такие самоуверенные типы, по наблюдениям Петры, никогда ни перед кем не извинялись. — Магистр? — и, получив скупой, кивок он продолжил: — Так какие для меня есть ещё варианты?
Нинандра посмотрела на пустующее ректорское кресло, которое было хорошо видно в приоткрытую дверь, и спокойно произнесла:
— У вас с этой милой девушкой он, к сожалению, один.
Кажется, именно в этот момент Смирна её заметил: недоуменно-медленно обвёл приёмную взглядом, и, увидев наконец Петру, просто потряс головой. Словно не мог поверить, что его сейчас уравняли вот с ней — убогой и бледной. — Два места на лекарском. На этом всё.
Она сказала это так жёстко и холодно, что Петра уверилась — Нинандра и менталист, и декан. Ни возражений, ни, упаси боги, сомнений у неё не возникло. А вот Татович соизволил уточнить, за что Петра была ему благодарна. Потому что сама постеснялась бы спросить. А выяснять потом наверняка стало бы проблемой.
— С возможностью перевода? Она вообще есть? В будущем, — и только отрывистые, короткие фразы выдавали его волнение, которого не было ни в холодном лице, ни в строгих почти жёлтых глазах. Тогда она ещё не знала, что так светлеют они у него от гнева и злости.
— Конечно, — подтвердила Нинандра таким тоном, что парень напрягся, кажется, ещё сильнее. — Это будет зависеть от вашей успеваемости на факультете, куда вы будете зачислены, и в профильных дисциплинах факультетов, куда бы вы желали перевестись.
Петра выдохнула, понимая, впрочем, что просто не будет, и учиться придётся фактически за двоих. Но это всё равно было лучше, чем упущенная возможность и потерянный год.
— Надеюсь, вы понимаете, что без внимания эта ситуация не останется? — сдержанно заметил её внезапный собрат по неудаче.
— Убеждена, — холодно отрезала менталистка, и лаконичным жестом указала им обоим на дверь.
Так Петра случайно познакомилась с их будущим старостой, Смирной Татовичем.
Он, как оказалось, хотел оказаться на боевом факультете, который, по всей видимости, путал с командирским. Потому что весь год лихо командовал однокурсниками, отрывистыми фразами объясняя, кто и что срочно должен делать, и куда и как быстро идти.
— Татович, э! — то и дело слышалось в коридоре, — Куда эти свитки?
Или:
— Патрон! Где сегодня практикум у Лиисы?
А иногда:
— Вау, чуваки! Патрон добыл нам разрешение на выход в город в ночь огней!
Или и вовсе:
— Завтра дежурство в учебном крыле. Оденьтесь почище! — Татович обычно разговаривал с ними так, будто ему было жалко слов, и будто всё происходящее наводило на него нестерпимую скуку.
К удивлению Петры, Смирну на факультете любили. В основном, потому что бОльшая часть слушателей были девицами, и подавляющая — безмозглыми. Так думала Шапек. Потому что никто в здравом уме не стал бы заглядывать в рот и ловить каждое слово парня, который и разговаривать-то с сокурсниками брезговал.
К середине первого курса парень из подтянутого сноба незаметно превратился в нормального растрёпанного студиозуса, вечно голодного, не выспавшегося, иногда злого, но по-прежнему исхитряющегося успешно заправлять всем лекарским. Петра была уверена, что так он пытается выслужиться и перед ректором, и перед Нинандрой. И подозревала, что тащит он не два курса — лекарский и боевой, а попутно захватывает ещё и спецкурс по менталке. Однако уложить это в голове и тем более понять, из какого портала он черпает время для учёбы, у неё не получалось.