Ненавижу тебя

— Я к тебе и пальцем больше не притронусь, — иронично произношу я, — только если ты так и будешь изрыгать гадости в сторону Насти, а не говорить по делу, и я позабочусь, чтобы вся Москва узнала, чем ты зарабатывала раньше на жизнь.
Она в скидывает голову и в ужасе смотрит на меня.
— Что!? Ты про… что?
— Про видеочаты, Дарья, и про твои попытки пробраться в элитный эскорт, плавно перетекшие во встречи с мужчинами за деньги.
— Ты… — пораженно выдыхает бывшая, — откуда ты узнал? … ты не расскажешь никому, Элиас. Испортишь и себе репутацию.
— Я обычно не роюсь в прошлом своих пассий, Дарья, но сегодня ты меня вынудила это сделать. Мне наплевать на репутацию. Предпочту быть придурком, который завёл отношения с проституткой, чем идиотом, который держит рядом с собой слишком болтливого человека. Так у кого язык без костей?
— Это Андрей… — глухо произносит Даша, прикрывая глаза, а у меня вырывается тихое «кхм». Вот от этого человека я меньше всего ожидал подлянки. Андрея я знал с двадцати лет, и мы многое успели пройти вместе, развивая свой бизнес.
— И как он тебе проболтался?
— Мы в баре одном пересеклись. Я… не виновата. Мы перебрали немного с выпивкой, и он начал травить истории, а потом полез ко мне…
Я морщусь. Продолжение истории мне слушать не хочется.
— Проводите её, — киваю я ребятам. Они подхватывают Дарью под локотки, и несут к двери, пока та, всхлипывая, перебирает ногами, — ещё раз появишься, Даша, и мои угрозы станут реальностью.
— Пошёл ты, — выплевывает она и дверь закрывается. Я слышу только глухое «да отпустите вы, лысые уроды! Сама пойду!»
Похоже, Андрею придётся сломать нос. Чтобы меньше болтал. Я провожу рукой по волосам, устало прикидывая, как выпутаться из этой задницы с меньшими потерями. Дверь моего кабинета открывается и выходит Эрик, весело улыбаясь.
— Ну что, поехали Андрюхе настучим по чайнику? — радостно предлагает он, — стены у тебя тут капец картонные, Элиас. Хотя, какие ещё мог построить такой му… — он закашливается, — такая неблагодарная сволочь, как ты?
— Иди к черту.
— Шучу. По мнению бывшей я тоже теперь полный урод и маньяк. Ты с Ленкиной знакомой, что ли, все-таки сошёлся?
Сошёлся. Интересное слово. Я усмехаюсь.
— Это не только Ленина знакомая, Эрик. Никольскую я знаю со школы, — я иду к выходу, засунув пальцы в карманы, и слышу, как брат тихо присвистывает.
— Так это она? Я даже её не узнал, — доносится мне в спину, — сочувствую. Родители застрелятся, если у вас перетечет все во что-то серьёзное….
Дьявол. Я даже не подумал об этом.
 
Эпизод 52. Настя
Я скептически хмыкаю, разглядывая бывшего мужа. Опять одет, как бомж, зато одеколоном за версту несет, будто выплеснул на себя весь флакон. Приторный запах оседает в носу, на языке, да даже в горло пробирается и першит.
Слушайте, где были мои мозги, когда я за его выходила? А глаза?
— Пошел к дьяволу, Родион, — медленно произношу я, глядя ему в глаза. Я пытаюсь увидеть в них что-то — например, обиду или вину. Или даже злость. Но почему-то мне это никогда не удавалось — рассмотреть в Родионе понятные человеческие эмоции. Такое чувство, будто думал он одно, а делал другое. Или в него бес какой-то вселился.
Вряд ли его остановит мой посыл — когда Родион отлипал так просто? Иногда мне казалось, что даже если я плюну ему в лицо, он будет продолжать вести себя как прилипала, с каким-то абсолютно ненормальным рвением устраивать мне и себе эмоциональные качели — от жалобных завываний “вернись, я все прощу” до угроз.
— Нормально поговорим, Настя. Ты слышала меня?
— Проваливай от подъезда, Родион. Дверь тебе никто не откроет, а я сейчас ухожу. Разговаривать с уродом, который похитил ребенка, а потом бросил его с незнакомыми людьми, я не хочу.
Я собираюсь оттолкнуть его плечом и уйти — купить все для переезда, наконец, и договориться о встрече с адвокатом, чтобы надолго забыть об этом недочеловеке, как неожиданно рука бывшего мужа хватает меня за шею и прибивает к двери подъезда.
Я вскрикиваю, а Родион, зло сверкая глазами, шипит:
— Допрыгаешься, Настя. Пришибут тебя однажды в подворотне, когда с работы возвращаться будешь.
— Сделаешь мне что-то — и я пойду сейчас же в полицию, — сдавленно говорю я. Сердце панически бьется в груди.
— Докажи им сначала, — усмехается неприятно он, — что за мужик тебя подвозил, а? Нашла богатенького, перед которым ноги раздвигаешь? — от этих слов у меня по спине пробегает мерзкая, холодная волна отвращения. От того, как он легко обмакнул наши с Элиасом отношения в такую грязь.
Я с силой бью бывшего мужа между ног. С извращенным удовольствием, посильнее вдавливаю коленку, наблюдая, как вся кровь мигом отхлынула с его лица. Он глухо стонет, отпускает меня, хватается за самое ценное, и стекает вниз.
— Тварь, — сипло выдает он, сгибаясь, и утыкаясь лбом в бетонную площадку перед подъездом, — убью тебя.
— За что, придурок? — скептически произношу я, отряхивая коленку, — еще раз что-то подобное скажешь, или потянешь ко мне руки, Родион, и повторю.
— Не позволю… чтобы моя дочь смотрела… на проститутку-мать! — рычит этот на голову стукнутый, а мне хочется приложить его еще разок.
— Ты нормальный? — я обхожу его и начинаю спускаться по ступенькам, — моя личная жизнь — не твое дело, Родион…
Я взвизгиваю и бросаюсь бежать, потому что бывший муж внезапно подрывается за мной. Я в ужасе бегу по тротуару мимо подъездов, слушая тяжелое дыхание и топот за спиной, и думая, что у кого-то окончательно потек шифер. Я, конечно, подозревала, что у Родиона не всегда все дома, но чтобы настолько…
— Спасите! — пищу я, не сбавляя скорость. Все равно никого вокруг нет. Утро. Понедельник. Погода полный отстой — дждь начинает накрапывать. Шаги приближаются, а у меня кончается дыхание, и в боку начинает неприятно колоть. После рождения Сони я абсолютно забросила спорт — кто ж знал, что физические нагрузки мне могут пригодиться…
И в тот момент, когда я думаю, что стану сегодня героем полуденных новостей об очередной бытовухе, которая закончилась больницей или убийством, к тротуару внезапно заворачивает большой черный джип. Открывается дверь, и наперерез мне выходит огромный мускулистый мужик в черной куртке.
Он протягивает руку и ловит Родиона. Вовремя, потому что тот уже скользнул пальцами по моей спине, пытаясь сгрести меня за пальто.
— А! — слышу я глухой крик, потом удар и “бух”. Торможу, оборачиваюсь и пораженно наблюдаю, как бывший муж сидит на заднице, держится за челюсть, а над ним возвышается гора мышц, разминая кулаки.
— Молодец, Вань, — слышу я странно знакомый голос. Из машины выходит полный, лысеющий мужчина в годах, в темном пальто, поправляя тоненькие очки на носу. Я ахаю.