Кульбит

 С чего только бабулька решила, что имя «басурманское»? Скорее уж английское. Что-то вроде «Ричард львиное сердце». Хотя для старушки видимо что английское, что басурманское - все одно.
 Мы прошли через довольно большой огород по узкой тропинке, освещая ее фонариками. Участок у них с бабкой Томой, видимо, был один, так как никаких заборов или ограждений не встретилось. Разве что колодец, выполнявший роль пограничного столба. А когда я увидел сам дом, в котором мне предстояло ночевать, и вовсе решил, что изначально все это принадлежало преставившейся ныне бабушке. Просто под старость она перебралась в летнюю кухню или времянку, как это называется в деревне, а дом достался Ричарду. Возможно, родственник или просто продала ему то, что сама содержать уже была не в силах.
 Внутренняя обстановка дома напоминала музей. Старинный сервант с советской посудой внутри, комод, кровать с железным спинками, обеденный стол, два стула, невысокий округлый холодильник и стол кухонный со шкафами, на котором стояла маленькая электрическая плитка и чайник. И все это размещалось в одной единственной комнате без каких-либо перегородок, если не считать печку посередине. Одну из стен украшала репродукция картины Айвазовского «Ялта», а под ней на гвозде висел старый советский бинокль, будто предлагая рассмотреть находящийся в отдалении город поближе. Несмотря на всю скромность интерьера, здесь царил идеальный порядок. Вокруг ни пылинки. Две подушки на кровати, расшитые ярко-красными цветами с пестрыми зелеными листьями, стояли в форме идеальных пирамидок. На стене весел пестрый ковер. Комод прикрывала белоснежная накрахмаленная салфетка. А на полу лежали разноцветные вязаные половички́.
 - Ну, как-то так. Располагайся. – сказал Ричард, когда я обвел глазами предоставленное мне жилье.
 - Уютно.
 - Ну, да. Ладно, доброй ночи, – он хлопнул меня по плечу и вышел, оставив наедине с призраками.
 ========== Веселый Ротвейлер ==========
 Призраки этой ночью меня всё-таки посетили. Только умершая в этом доме старушка была вовсе ни при чём. Это были призраки, покинутой мной накануне, жизни.
 Я думал о Дэне. Вернулся ли он домой, заметил ли мое исчезновение или все еще тусил где-то по клубам, желая помучить меня ревностью и ожиданием. Вспомнил наш просторный пентхаус и по-настоящему уютный домик на Бали, где мы провели почти всю прошлую зиму. Все то, что я так легкомысленно оставил, ради призрачной свободы, которую сам себе нарисовал.
 С такими мыслями сам не заметил, как под личиной благоразумия ко мне подкрался страх. Страх перед тем, что ждет меня теперь. Сейчас всё то, что я нафантазировал себе днем: что смогу жить в этой убогой деревушке, а потом вернуться на арену цирка; - казалось мне полнейшим бредом. Какой может быть цирк? Мне двадцать пять лет! Я два года не ступал на канат. Конечно, я почти каждый день занимался в фитнес-клубе. Но одно дело раскачиваться и выписывать дешёвые трюки на турнике, зная, что весь пол устелен мягкими матами, и совсем другое перелетать с одной трапеции на другую на высоте восемнадцать метров.
 
 От всех этих размышлений мне стало невыносимо одиноко. Что я здесь делаю? В чужом месте, в чужом доме, в чужой постели… Все чужое. Даже этот гостеприимный человек, накормивший и приютивший меня, оставался по сути чужим. Если бы только была мобильная связь, я непременно позвонил бы сейчас Дэну и попросил бы забрать меня отсюда. И он наверняка все бросил бы и немедленно примчался за мной. Решено, завтра же возвращаюсь в Москву. Хватит, нагулялся.
 Спал очень плохо, беспокойно. Несколько раз просыпался, снова думал о том, что со мной будет, придумывал, что сказать Дэну и снова засыпал.
 В результате, как только начало светать, я окончательно проснулся, натянул мятые шорты, наспех закинутые вчера в рюкзак, и вышел на улицу. Поискал глазами туалет и, не найдя, отправился за дом. Как говорится, пусть лучше лопнет моя совесть, чем мочевой пузырь.
 А когда вернулся, увидел, бегающего в одних спортивных трусах и легких летних кроссовках на босу ногу, Ричарда. И невольно залюбовался им. Оказывается, под формой участкового скрывалось прямо-таки спартанское тело. Крепкий, смуглый, спортивный… При этом он не выглядел тяжелым. Двигался легко, мягко, как большой кот.
 «Лев! - вспомнил я, - Ричард львиное сердце».
 Как только он поравнялся со мной, я побежал рядом.
 - Привет, москвич, - бросил он мне, не сбавляя темпа.
 - Привет. Ты не против, если я составлю тебе компанию?
 - Ну ежели не выдохнешься…
 - Не выдохнусь, - ответил я с ноткой вызова.
 Пробегая в том месте, где тропинка слегка сужалась, Ричард меня слегка толкнул, и я угодил ногой в мокрую от росы крапиву. Ощущение не из приятных, я скажу. Но решив, что это случайность, я не обратил внимания. Когда на втором круге он повторил эту выходку, я понял, что он меня троллит, поэтому, проходя третий круг, я набрался наглости, и в тот момент, когда он качнулся в мою сторону снова, я отскочил и легким толчком добавил его инерции ускорения, отправляя задиру в жгучие кусты. А после невозмутимо потрусил дальше.