Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда
Мой развод еще не окончился, поэтому мы с Джадой считали, что было бы некрасиво афишировать наши отношения. В конце концов, мы оба уже стали довольно известными — что же люди подумают? Прекрасным, хоть и не запланированным последствием этого решения было то, что мы все время проводили вместе, только я и она. Наши тела еле выдержали тот безумный ураган любви, в котором мы находились первые три или четыре месяца наших отношений. Мы путешествовали в отдаленные экзотические уголки мира — Кабо, частные Карибские острова, Аспен, уединенные поместья на Мауи — так мы открыли для себя все прелести частных авиаперелетов. Мы записывались в гостиницы под псевдонимами (я бы рассказал, какими, но мы ими до сих пор пользуемся). Четыре месяца напролет мы каждый день пили коктейли и занимались сексом по несколько раз на дню. Мне даже стало казаться, что мы соревнуемся. Вариантов было всего два: или я сексуально удовлетворю эту женщину, или умру в попытках.
Но главным элементом наших с ней отношений были и по сей день остаются невероятные, расширяющие сознание беседы. Даже сейчас, если Джада вдруг о чем-то заговорит со мной, мы проболтаем часа два, не меньше, а то и пять-шесть часов. Любопытство и размышления по поводу различных тайн Вселенной через призму нашего личного опыта — это настоящий, безудержный экстаз. Даже если мы с ней в корне не согласны насчет чего-то, для нас с ней в жизни нет ничего более ценного или приятного, чем возможность морально расти и учиться друг у друга через наше увлеченное общение.
Дзыыынь.
— Алло?
— Привет, голубчик.
— Привет, Джиджи! Как поживаешь?
— У меня-то все прекрасно. А вот ты мне ничего сказать не хочешь?
Джиджи начала с наводящего вопроса. Я понятия не имел, к чему она это. Мы с ней таким тоном обычно не общались. Очевидно, у нее было что-то на уме.
— Да вроде бы нет, — осторожно ответил я, перебирая в голове все, что мог натворить за последнее время. — А должен?
— Ну, мне тут кое-кто рассказал, что у тебя уже давно завелась новая подружка.
Блин. Эллен, моя сестра…
— Нет, ну да, то есть…
— У нас что теперь, есть друг от друга секреты? — спросила она, пробивая насквозь все мои защитные барьеры.
— Да нет, Джиджи, я просто…
— Мне кое-кто сказал, что она — актриса.
— Джиджи. Кое-кто — это Эллен. Эллен — единственная, кто мог тебе это рассказать.
Моя сестра Эллен всегда обо всем знает. О каждой вечеринке, каждом слухе, каждой сплетне — она из тех девчонок, которые всегда первыми расскажут тебе, если что-то где-то произошло. Если бы она работала на полицию, за первую же неделю преступность бы упала процентов на сорок. Она вообще всегда все обо всех знает. Так уж получилось, что Эллен еще и фанатела от Джады Пинкетт — да она сама, по сути, была, как персонаж Джады по имени Пичес в фильме «Пропавшие миллионы». Она была очень возмущена, что я скрываю Джаду от своей семьи, поэтому наябедничала на меня бабушке.
— Джиджи, я ничего не скрываю…
— Тогда купи мне билет на самолет, и я прилечу с ней познакомиться. Завтра же.
— Хорошо, Джиджи. Я люблю тебя. Увидимся завтра.
— И я тебя люблю.
Последующая история остается для нас с Джадой камнем преткновения вот уже более двух десятилетий. Она настолько скандальная, что я даже подумывал не упоминать ее в этой книге. Но я решил, что вы, мой любимый читатель, сможете разрешить наш спор раз и навсегда. Так что, пожалуйста, будьте беспристрастны. В этом споре вас выбрали Верховным судьей. И вот, Ваша честь, тот самый вопрос, на который вам сегодня предстоит ответить: этот прикол смешной или не смешной?
Джиджи прибыла в солнечный Лос-Анджелес рано утром и сразу отправилась ко мне домой. Я как раз прикупил новое местечко в Уэстлейк Виллидж — райончик где-то в часе езды на северо-запад от Лос-Анджелеса. Мы с ней позавтракали, дом ей очень понравился. Я понимал, что больше всего ей просто хотелось удостовериться, что со мной все в порядке.
У Джады в тот день была работа, и она собиралась потом заскочить к себе, чтобы прихорошиться, а уже после отправиться ко мне на встречу с Джиджи. Джада слышала о Джиджи все истории, которые я уже пересказал в этой книге, поэтому ей очень хотелось поскорее познакомиться с моей бабулей.
Джиджи не очень любила кино, поэтому не знала, кто это такая — Джада Пинкетт. Я решил показать ей один из ее самых известных фильмов.
В три часа дня Джада позвонила мне из своего дома в Студио-Сити, который был ровно в сорока четырех минутах от моего, от двери до двери.
— Детка, ты уже выдвигаешься? — спросил я.
— Минут через пятнадцать, — ответила Джада.
— Хорошо, мы тебя ждем. Люблю тебя.
«Узы братства» тогда был самым свежим ее фильмом. Это прекрасная история любви между Лирик, которую играла Джада, и Джейсоном, которого исполнял Аллен Пэйн. На шестьдесят третьей минуте того фильма есть очень откровенная сцена с участием Джады, она стала одной из самых знаменитых постельных сцен во всем афроамериканском кинематографе. Поэтому, когда Джада сказала, что выдвигается через пятнадцать минут, а потом еще сорок четыре минуты будет ехать до меня, я включил кассету с «Узами братства» и оставил Джиджи смотреть.
Пятнадцать плюс сорок четыре — это пятьдесят девять минут, и я молил комедийных богов, чтобы они ниспослали ей еще недолгую задержку в пробке или при парковке. Я все приготовил для того, чтобы мой прикол свершился.
Комедийные боги были ко мне благосклонны. Джада вошла в комнату точь-в-точь через шестьдесят три с половиной минуты. Джиджи, призывая Иисуса на помощь, смотрела на экране, как Джада и Аллен катаются по траве голыми задницами кверху, совсем в чем мать родила — даже носков на них не было.
Джада опешила. Она в ужасе посмотрела на Джиджи, затем на экран. Снова на Джиджи. Потом на меня. Опять на экран. На Джиджи. На меня.
— Джиджи, познакомься с моей новой подружкой, Джадой, — сказал я, едва не падая от смеха.
Джиджи откинулась на диване, сложила руки на груди и произнесла:
— В моей молодости людям не приходилось раздеваться, чтобы сняться в кино.
Джада выдавила печальную улыбку и неловко обнялась с Джиджи.
— Уилл, — спокойно сказала Джада. — Можно мне с тобой поговорить наедине?
— Джиджи, мы скоро вернемся, — сказал я.
Мы с Джадой уединились в спальне.
— КАКОГО. ХЕРА. ТЫ. ТУТ. УСТРОИЛ?! — шепотом заорала она.
— Детка, да это же ужасно смешно.
— ДА ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ?!
— Детка, это такая шутка. Все в порядке. Мы же с тобой потом поженимся, детей заведем. Будет, что всем рассказать! Да мы эту историю будем годами вспоминать! Ты ведь так познакомилась с моей бабулей. Такой она тебя запомнит навсегда! Ну смешно же?..