Любовь и смерть на карантине

– Умора! – говорила по этому поводу Людмила, но освещение было подходящее, и все селфи прошли проверку. От добра добра не ищут. Главное, чтобы лицо было в овале и хорошо освещено, а что там, на заднем плане, – никого не интересует.
– Девятнадцать сорок три, – посмотрела на часы Людмила после того, как муж встал «на позицию». – Рановато они сегодня. Три – два в твою пользу. Я еще не отстрелялась… И как тебе идея отметить Крещение с Градовыми?
– Ты же знаешь: я всегда за. Это ведь Люба нас познакомила. У тебя прекрасная подруга – цени. Как только тебе понадобилась помощь, она забыла все, что ты ей в запале наговорила. Добрейший человек. Я бы не простил.
– Чего-о?!
– Ты такая резкая. Сколько, говоришь, от тебя мужей ушло?
– Серый, хватит прикалываться. Я же знаю, что ты меня любишь.
– И пользуешься. Лишь бы тесты были отрицательными. Лучше ничего не планировать заранее.
– Уловила! – рассмеялась она. – Ну что? Схему составил? Вычислил, где может обитать этот маньячила?
– Приблизительно. Вот смотри… – И муж подвинул к Людмиле свой гаджет. – Видишь этот дом…
* * *
Лезть в полынью никому не хотелось. Мороз был градусов пятнадцать, тут никакие гидрокостюмы не помогут. Все равно знобко. Всю речку в этом месте, у полыньи, облепили утки. Их было какое-то невероятное количество! Причем разные, даже рыжеперые, крупные, в отличие от мелкопузых уточек обычных, как их сразу же окрестили оперативники.
– Да тут их сотни! – ахнули они, прибыв на предполагаемое место происшествия. Где предположительно был еще один труп. Наводку дали из ФСБ, и это злило еще больше. Кто-то свыше вмешался в расследование.
Весь этот утятник бурно возмутился вторжению. Утки крякали, били крыльями и не собирались отступать. Полынья осталась единственным местом в парке, где они могли хоть как-то согреться и поплавать. Быть при воде, которая в эту морозную зиму повсюду замерзла. А им, уткам, без воды нельзя.
– А не заклюют? – с опаской спросил юный лейтенантик, из новичков. – А ну, кыш! Кыш, я тебе говорю, зараза пернатая!
– Херня все это, – мрачный небритый капитан сплюнул в воду, метя в одну из уток. Та сердито зашипела, но не отступила. – Мы здесь еще в воскресенье все обшарили.
– Но в воду-то не лазили, – напомнил майор, который переминался с ноги на ногу, чувствуя, что замерзает. Дело чести – проверить информацию спецслужб. Да еще этот, со связями. Самохвалов. Бредятина.
– Ладно, чего тянуть? – Один из оперов взялся за багор. И замахнулся им на уток: – И-эх! А ну пошли!
Утки возмущенно загалдели.
– Суп из них, что ли, сварить? – задумчиво спросил кто-то.
– Это ж заповедник! Охраняется законом!
– А чего они сами лезут? Тудыть их! Пошли!
Багор наконец нырнул в полынью. Второй опер, вздохнув, тоже взялся за свой.
– Ну и сколько мы тут будет искать? – хмуро спросил он, обернувшись к начальнику.
– Пока не найдем, – невозмутимо ответил тот.
– А серьезно?
– Я-то откуда знаю? Ищите!
– Бля… чтоб их!
Мужики матюкались, разгоняя несговорчивых уток. С реки тянуло промозглым холодом, вода была ледяная.
– Кажись, чего-то зацепил, – сказал через полчаса молоденький лейтенантик, сменивший своего вконец замерзшего более опытного коллегу.
– И чего? Ботинок дырявый?
– Почем я знаю? Там дерьма-то хватает, – паренек кивнул на груду мусора, которая уже лежала на берегу. Венчал ее детский трехколесный велосипед. Мужики решили, что еще часок, и пора заканчивать.
– Аккуратнее давайте, – хмуро сказал майор, который уже понял, что никакие это не поиски. Поднимать со дна речушки всякое дерьмо. Коммунальщики не больно стараются чистоту здесь соблюдать. Да еще несознательные граждане, которые съезжают в речку на детских велосипедах. Вот откуда он здесь?
Будь парнишка не так старателен вследствие своей молодости, очень уж ему хотелось стать заметным в группе, кто его знает, чем бы все закончилось. Скорее всего, через час разошлись бы. Но юный лейтенантик, подцепив багром «добычу», аккуратно повел ее на поверхность, словно рыбу на крючке. Подсек и почти нежно поднял ее над водой. Но тут же заорал и выронил багор. Нервы сдали. Работал он в органах без году неделя. Но все уже видели: только что на их глазах из серой ледяной речной воды поднялась на багре отрубленная человеческая нога, голая и тощая…
 
Почему врачи и чиновники не представляются?
Ивановы еще не знали о страшной находке. После того как лейтенантик подцепил багром отрубленную человеческую ногу, дело приняло серьезный оборот. За другими частями тела все-таки пришлось полезть в ледяную воду. А там…
Информацией оперативники делиться не спешили, даже с фээсбэшниками. Тем более запрос был неофициальный. Началась рутина: как объединить дела в одно и надо ли это делать? А вдруг расчлененный труп не имеет никакого отношения к двум другим трупам, найденным в парке, которые были мало того целые, еще и в одежде в отличие от трупа в полынье? Почерк-то не совпадает. Это вполне могла быть случайность. Искали одно, а нашли следы совсем другого преступления, тоже страшного. Но совершил его не один и тот же человек.
Поэтому утро у Ивановых началось как обычно. Людмила радостно зачеркнула крестиком еще один день, проделывала она это до завтрака.
– Десятый пошел! – радостно сказала она мужу. – Еще немного, и будет нам счастье!
После чего села строчить на Дзене статью.
Хроники ковидного заточения: а почему врачи и чиновники не представляются?
Праздники кончились. Люди вышли на работу. И многих настоятельно попросили сделать тесты ПЦР. Бюджетников и тех, кто работает в структурах, выполняющих госсзаказы. Мы-то с мужем уже половину срока отсидели, а многим это еще только предстоит. Так что вы на всякий случай прочитайте, как оно все происходит. Потому что тестов за последние дни сделано гораздо больше в связи с выходом людей на работу после долгих каникул. И я не исключаю, что кривая статистики опять пойдет вверх и вырастет число заболевших. Уже объявили о том, что к нам в Россию пришел «британец», который имеет свойство стремительно распространяться.
Поэтому покой нам только снится. Рассказываю дальше.
День десятый: ждем вообще-то больничный, и как всегда шквал звонков. Все это время мужу позванивали. Из Департамента здравоохранения Москвы и из поликлиники, к которой он прикреплен. Почему-то никто из звонящих не представляется. Вчера вообще был интересный разговор.
«Как к вам обращаться?» – спросил муж. «Это вы мой лечащий врач?» Нет, не врач. Сестра на обзвоне, составляющая рапорты. «Мы вам каждый день звоним, это наша обязанность».