Роза токсичная
— Дарек! Последний раз прошу — отпусти! Иначе я… приму меры. Надену его на тебя. Слышишь?
Последние слова господин Браббер сказал так тихо… но они были страшные. Наверное. Дарек замер.
Всего на секунду. А потом отчаянно зарычал и Розалин снова почувствовала, как от неё уходит магия… энергия… сама жизнь. Ей казалось, она на глазах бледнеет, съёживается и выцветает, как картинка на солнце.
Потом раздался ещё один свирепый крик — и странный щелчок. Вокруг будто прошла звуковая волна, которую можно было ощутить всем телом.
Розалин тут же перестала чувствовать опору и свалилась на пол. Рядом как подкошенный рухнул Дарек. И остался лежать. Розалин машинально поползла подальше от него, но вскоре уткнулась макушкой в стену. Протаранить камни она не смогла, поэтому кое-как села, прислонилась к стене спиной и стала дышать. Дышать полной грудью — это очень приятно.
— Розалин?.. — рядом оказался господин Браббер, весь белый от волнения. — Розалин, он вас высосал… держитесь. У меня есть накопитель… — Он поддержал её за плечо и полез в карман. — Мы вас наполним… Сейчас станет легче… Сейчас…
— Не нужно, — с трудом сказала Розалин и закашлялась. — Он не успел много взять.
— Не успел? — Господин Браббер на миг нахмурился, но его лицо тут же разгладилось. — Замечательно… Вы уверены, что всё хорошо?
— Да. Я в порядке, правда. Просто испугалась.
— Какое счастье!
Он тяжело сглотнул и отвернулся. Тяжёлым шагом подошёл к Дареку, сел перед ним на корточки, а потом медленно опустился на колени.
— Дарек… — Прошептал. — Зачем же ты так… Зачем?
Гигант не шевелился. Розалин разглядела на его шее что-то блестящее, с двумя крошечными алыми точками, которые еле заметно пульсировали в темноте.
Со стороны выглядело как ошейник.
— Дарек…
Вдруг раздался всхлип и господин Браббер закрыл глаза рукой. Розалин замерла.
Они знакомы, это очевидно… Господин Браббер знал про этого человека, что он тут сидит. Это он его запер?
— Кто это? — Спросила Розалин.
— Дарек Савойский, мой друг детства. — Через силу заговорил господин Браббер. Потом осторожно прикоснулся к плечу гиганта, переместил ладонь к голове, осторожно потрогал лоб, виски. Его голос звучал глухо и мрачно. — Шесть лет… шесть лет я пытался его вернуть. Восстановить прежнего Дарека. А теперь всё. — Рука добралась до ошейника и отдёрнулась, будто тот был горячим. — Теперь всё. Теперь его контролирует ошейник… а это рабство и ничего больше. Прости меня!
Господин Браббер схватил себя за волосы.
— Дарек… прости. Я так пытался… я просто из кожи вылез… пошел на все их условия, подписал кабальный договор. Смотрел, как они наблюдают и злорадствуют, когда я собираю эту магию по крохам… знали, что ты голодаешь, что я побираюсь как нищий — и смеялись. Знали, что я не продержусь долго… считали дни, жаждали моего поражения… стервятники… вот и всё. Теперь они победили.
Розалин слушала и её глаза расширялись всё больше.
Он тащил друга много лет… и кажется, именно из-за него вернулся на работу и проводит исследование того, что ему приказали. Магию… магию он собирал для Дарека. Ну конечно! Истощённого нужно кормить, а господин Браббер мог кормить только своей магией или… чужой, которая очень дорого стоит. А его лишили состояния. Специально? Нет? Результат один…
И он ни разу, кроме вчерашнего дня не просил её сливать магию… а мог бы. И Ассоль наверняка не просил.
Никого не просил. Выкладывался сам… Вот что это было такое в тот день, когда она нашла его у читальни! Он был магически истощён! Отдал всё, что было… наверное, отдавал, пока финелька не рванула. Теперь-то понятно, отчего у него было такое ужасное состояние! У неё сейчас не лучше, хотя магии Розалин не лишилась. Но это мерзкое тянущее чувство, словно с тебя смывают краску, вымывают из костей твердость, а из души радость… тянут, забирают… её передёрнуло. Это было ужасно.
— Мой бедный друг.
Господин Браббер замолчал. Он сидел неподвижно, с низко склонённой головой, будто прощался с покойником. Розалин стало не по себе. Не упал бы без чувств. Тогда она останется в подвале с двумя людьми без сознания. Вот такого веселья она не желает.
Тогда, в коридоре… наверное, поэтому он прятался от господина Старозельцева? Не хотел, чтобы остальные узнали о его в жалком состоянии? Чтобы они в очередной раз радовались его унижению?
Да уж, господину Брабберу не позавидуешь. С таким друзьями и врагов не нужно.
Сердце стучало. Розалин попыталась встать, но ноги не слушались, дрожали и подкашивались. Пришлось сесть обратно.
И ещё она не могла понять одного…
— Зачем вы меня спасли?
Ведь очевидно, что Дарек сорвался от голода. Господин Браббер его оттаскивал… и оттащил бы рано или поздно. Но даже если бы Розалин умерла, всем было бы наплевать. Маги не стали бы наказывать господина Браббера. Чем бы они ему пригрозили? Они и так отобрали у него всё. А друга оставили вовсе не из жалости, а потому что так его было проще контролировать. Тем более Розалин — сирота, кто станет из-за неё рушить карьеру великого изыскателя? Кто станет отстранять его от наиважнейшего для императора исследования? Отчет очевиден.
Господин Браббер повернул голову. Он пристально смотрел на Розалин. В тусклом свете его глаза сверкали так ярко, будто сами по себе были источником света.
— Вы знаете моё имя? — Спросил господин Браббер. Спросил тихо.
— Да.
— Какое?
— Владлен. Вас зовут Владлен. — Розалин тоже шептала. В этих стенах отчего-то не хотелось говорить громко.
— Да. Именно так.
Розалин вжалась спиной в стену. На миг ей показалось, что господин Браббер такой же безумный истощенный, как Дарек и сейчас он набросится на Розалин и закончит то, что не успел сделать его друг.
Но господин Браббер не двигался с места.
Вернее, Владлен.
Владлен не двигался.
— Я вижу вас каждую ночь… — От его первых же негромких слов Розалин замерла, широко распахнув глаза. — Каждую ночь… вы приходите ко мне. Стоит на миг закрыть веки… и я уже слышу, как в коридоре звучат ваши шаги… жду, затаив дыхание, когда повернётся дверная ручка и вы войдёте… Каждую ночь.
Глава 11. Магическое собрание— Нет. — Прошептала Розалин. Она попыталась отвернуться, разорвать зрительный контакт, но не смогла. Её будто силой держали.
— Да. Если бы я рассказал, что происходит потом, вы бы, наверное, сгорели от стыда.
— Нет.
— Да. Вы прекрасны… без одежды. Вы полны уверенности и красоты… когда стоите и улыбаетесь. Смелая… С распущенными волосами. И тем своим особым взглядом, от которого в душе всё переворачивается. Я никогда такого взгляда не видел, ни у кого другого. Во сне вы другая… свободная, лёгкая… немного грязная. Не в том смысле, что вы полны похоти. — Он дёрнул головой. — Нет. У вас просто следы краски на лице. И волосы. Вот такие волосы.