Мое чужое сердце
— Иногда стоит пожертвовать малым, чтобы приобрести гораздо большее.
Влад поправил наручные часы, неосознанно отметив, что уже полдень, а Стася так и не позвонила.
— Хочешь моими руками заработать себе повышение? — в голосе послышалась сталь. — Так я не сотрудничаю с мусорами. Уж извини. Каждый делает свою работу так, как считает нужным, — и, оттолкнувшись от стола, навис над капитаном: — Не путайся у меня под ногами. Мажара и так на мне.
Виталя предвидел подобное. Представить его реакцию не составило большого труда.
— Влад, ситуация действительно серьёзная. Поработай со мной. Вместе ликвидируем его бизнес, а самого упечем за решетку. Ты же не на пустом месте въелся в него? Я знаю, что ты зачищаешь былые точки, которые находились под прикрытием Гурского.
— А ты оптимист, начальник. Веришь во вселенское добро и прочую ересь. Так вот не верь. И не приписывай меня к прежнему Шамрову. Между нами слишком большая разница.
— Не спорю. Разница громадная. Слушай, я понимаю, что ты испытал, когда все труды канули в лету и Руставского выпустили…
В глазах Влада полыхнуло холодное пламя. Только ментовского сочувствия ему не хватало:
— Них** ты не понимаешь. Понял? Тебе лишь нужно добиться своей цели, не важно, какими путями.
— Может и так!.. Бля** Шамров, я предлагаю руку помощи и прошу взамен тоже самое. Убить человека проще простого. А вот заставить понести наказание — тут уже задачка со звёздочкой. Ведь в курсе, как это сложно. Да и что я распинаюсь перед тобой, как на исповеди, — разозлился, неожиданно почувствовав, что свернул с заранее намеченного пути.
— Ты хоть сам веришь в то, что говоришь? Мажара и тюрьма. Против таких закон неписан. То же самое было и с Руставским.
Резниченко устало вздохнул, потянулся к внутреннему карману куртки и достал визитку.
— Вот, — бросил на стол, поднявшись, — позвони, если передумаешь. Не бросай себя в пропасть, из которой не сможешь выбраться. Оно того не стоит.
Послышался мягкий щелчок дверного фиксатора, и в кабинете повисла давящая тишина. Влад остался наедине со своим прошлым, и некоторое время всматривался в расплывчатые цифры на глянцевом картоне. Потом, заторможено потянулся к нему и, зажав в кулаке, безжалостно смял.
Выйдя на улицу, остановился возле машины. Январский вечер дохнул в лицо легкой изморозью и заставил поежиться от непривычки после теплого помещения.
Город погружался в сумерки, начиная сверкать миллионами разноцветных огоньков. Посмотришь со стоны — сказочная красота. Под тяжелыми шапками снега, укрывших деревья и козырьки крыш всё выглядело иначе. Невинно. Глаза восторгались от подобного. А вот сердце… Сердце словно ультрафиолетовые лучи видело настоящую картину. Детская безобидность, вера в самое лучшее уже давно сменилась глубоким разочарованием. Действительность, жестокая реальность жизни упорно стирала самое светлое, заложенное в нас с рождения.
Хотел закурить, но, достав сигарету, задумчиво помял её подушечками пальцев и выбросил в стоявшую неподалеку урну. Передумал. Чтобы успокоиться, этот вариант уже не срабатывал. Знал, кто мог бы ему помочь, однако этот человек был очень далеко. Может, и к лучшему, что она не видит его состояния, не считывает эмоции, не пытается помочь. Хорошо, что не смогла заглянуть в самую душу после того, как встретился с её отцом и поспособствовал его поспешному бегству из города. Тогда он был сам не свой от испытуемого презрения к человеку, бросившего жену с двумя маленькими детьми на руках в угоду своему члену.
От одного только воспоминания об этом передернуло. Сам не понял, как поехал к его халупе, пропахшей сыростью и спиртом. Да-а-а, навел он там шороху конкретно. Действовал на импульсе. Собутильница Никиты вмиг протрезвела. Да и Никита не дурак, сразу понял, кто перед ним стоит. Побледнел, засуетился, освобождая в жирных пятнах стул для незваного гостя. Влад так и остался стоять. Ничего не почувствовал, кроме отвращения.
— Даю тебе два часа на сборы, после которых ты исчезнешь из жизни Насти и из этого города. — Смотрел зловеще, хотя голос звучал ровно, спокойно.
— Зятёк, ты чего? Да я ведь и пальцем её не тронул.
— Мне достаточно того, что она расстроилась. — Окинул взглядом запухшую, распатланную подругу Никиты и почувствовал, как передернуло плечи. Увидел перед собой не размытое подобие женщины, а собственную мать, бросившую его в двухлетнем возрасте. И отец его, скорее всего, ничем не отличался от отца Стаси. Правда жизни слишком жестока. Одно дело представлять своих родителей в таком состоянии, и другое — посмотреть на них будто вживую. Внутренне вздрогнул. От осознания такой реальности едва не задохнулся.
Никита и сам собирался слинять на днях. Ещё при встрече с дочерью заподозрил неладное. А теперь, когда с самого утра нагрянул Шамров, подавляя своей бешеной энергетикой, сразу похолодел. Даже будучи в состоянии алкогольного опьянения смог разглядеть в нем угрозу. При чем огромную. Не хотелось испытать её на себе.
— Время пошло, — Влад посмотрел на часы. — Советую поторопиться, если не хочешь, чтобы мои люди помогли. И ещё, не вздумай играть со мной в игры.
…Устал. Морально. Чувствовал себя опустошенным.
Лишь оказавшись дома, смог частично избавиться от тяжелых мыслей и переключиться на Джоя. Без Стаси всё было не так. Даже квартира, в которой прожил до этого два года, теперь казалась бездушной и пустой.
Стася позвонила ближе к восьми вечера. Он сразу набросился на неё с расспросами о самочувствии; поинтересовался, как продвигаются дела с переоформлением документов; напомнил, что может помочь ускорить этот процесс, на что девушка добродушно ответила:
— Я даже не сомневаюсь в твоих способностях. Слушай, что мы всё обо мне да обо мне, — мягко сменила тему. — Ты лучше расскажи, как прошел твой день?
Влад присел на кровать и постарался, чтобы голос прозвучал как можно непринужденней:
— Тебе почасово или можно вкратце?
— Ты же всё равно не расскажешь в подробностях, — заметила добродушно. — Так что давай вкратце.
— А как он может пройти? Ничего особенного. Всё как всегда.
— Как интересно-о-о. Шамров, ты неисправим.
— Есть немного. Маленькая, — неожиданно в горле засаднило от нахлынувших чувств, — харе болтать попусту. Если бы ты только знала, как я соскучился по тебе…
Казалось бы, ну что скучать?Всего семь дней разлуки.А вот скучается — хоть волком вой.Посуды кухонной гора — всё не доходят руки,И опять забыл полить столетник твой.Друзья зовут: «Давай махнём на шашлыки на дачу»,А я не еду, мне милей мой сплин.В привычной мезансцене дней, всё выглядит иначе,Когда невольно поживёшь один.Я скучаю по тебеКак апостол по святым мукамЯ скучаю по тебе —Вот какая штука.Казалось бы, ну что скучать?Пройдёт всего неделя,И всё вернётся на круги своя.Домашние дела, друзья, работа на пределе,А в общем, жизнь вполне обыкновенная,И лишь заметив первый снег над хмурою столицей,И у ларьков замёрзшие цветы.Я вспомню как недолог миг, что он не повторится,И что всего прекраснее в нём ты…(С. Трофимов)Глава 21Наверное, глупо отрицать очевидное: в спортклуб я ехала со смешанными чувствами. С одной стороны — хотелось поскорее увидеть Влада, поцеловать, прижаться, обвив шею руками, дать понять, что соскучилась не менее. А с другой — волновалась, так как собиралась нагрянуть без предупреждения, рискуя не застать на месте.