Как рыть могилу
Толстяк смотрел на них, не мигая, своими водянистыми глазами. После паузы он продолжил:
– Доктор Лаборде сказал ему, что нельзя приставать к чужим людям. «Надеюсь, – повторил он, – что, если ты еще раз встретишь молодых людей, ты не станешь гоняться за ними и надоедать им».
– Совет Лаборде был совсем не плох, – отметила Хулия. – Нечего надоедать незнакомым. А почему вы это рассказываете?
– Ваш вопрос вполне уместен, – подтвердил толстяк, – он попал в самую точку. Ведь мысли каждого скрыты от нас, и мы не знаем, с кем сейчас говорим. А сами кажемся себе прозрачными; но это совсем не так. Ближний знает о нас лишь то, что говорят ему внешние знаки; он поступает как древние оракулы, разглядывавшие внутренности мертвых животных, следившие за полетом птиц. Система эта далеко не совершенна и приводит к всевозможным ошибкам. Например, сеньор Трехо предположил, будто молодые люди убегают от него оттого, что она – его дочь; они же чувствовали за собой Бог знает какую вину и приписывали бедному сеньору Трехо Бог знает какие намерения. Думается мне, на шоссе были гонки с преследованием и они привели к несчастному случаю, к гибели Трехо. Несколько месяцев назад в том же месте при похожих обстоятельствах погибла одна сеньора. Теперь к нам пришел Лаборде и рассказал историю своего друга. Почему-то я сопоставил один несчастный случай или, скажем, один факт с другим. Сеньор, вас я видел в отделе расследований в тот раз, когда мы вызывали вас для дачи показаний, но тогда вы тоже нервничали и, наверное, не помните меня. Цените мою откровенность, я кладу свои карты на стол.
Он посмотрел на часы и положил на стол руки.
– Сейчас мне пора уходить, но времени у меня предостаточно, так что завтра я вернусь… – И, указав на стакан и чашку, спросил: – Сколько с меня?
Толстяк встал, сурово простился и вышел. Аревало сказал, словно обращаясь к себе самому:
– Каково?
– У него нет доказательств, – отозвалась Хулия. – Будь у него доказательства, при всем его свободном времени он бы нас арестовал.
– Не спеши, он нас еще арестует, – устало сказал Аревало. – Толстяк идет по верному следу: он расследует наши денежные обстоятельства до и после смерти старухи и найдет ключ.
– Но не доказательства, – настаивала Хулия.
– Зачем доказательства? Ведь есть мы со своей виной на душе. Почему ты не хочешь взглянуть фактам в лицо, Хулия? Нас затравили.
– Давай убежим, – попросила Хулия.
– Поздно. Нас выследят и поймают.
– Будем драться вместе.
– Порознь, Хулия, каждый в своей камере. Выход только один: покончить с собой.
– Покончить с собой?
– Надо уметь проигрывать, ты сама это говорила. Вместе, вдвоем, забыть об этом кошмаре, этой усталости.
– Поговорим завтра. Сейчас тебе надо отдохнуть.
– Нам обоим надо отдохнуть.
– Пошли.
– Ступай. Я приду чуть погодя.
Рауль Аревало закрыл окна, опустил жалюзи, один за другим закрепил шпингалеты, подтянул обе створки входной двери; толкнул задвижку, повернул ключ, наложил тяжелый железный засов.