Боевая экология. Как Greenpeace, WWF и другие международные экологические организации подрывают разв

Чем больше население, тем больше возможностей для строительства инфраструктуры: электростанций и линий электропередач, дорог, мостов, каналов, железных дорог, морских портов, аэропортов, — делающей экономику более эффективной. За счет эффекта масштаба государство с бо́льшим населением может позволить себе лучшее качество здравоохранения, может более эффективно справляться с эпидемиями.
Но боевых экологов это не волнует. Биоэтик (sic!) Трэвис Ридер из американского Университета Джонса Хопкинса, автор книги «На пути к этике малой семьи: как перенаселение и изменение климата влияют на моральные принципы деторождения» рассказывает: «Если вы заводите ребенка, то это дополнительные 10 000 тонн углекислого газа в нашей атмосфере. Мы говорим об этом со своими студентами, и они очень ответственные и активные ребята, беспокоящиеся о нашем общем будущем [75]».
    
Мальтузианство и современность
Несмотря на очевидную ошибочность мальтузианского учения, именно на его тезис о пагубности перенаселения опираются основоположники современного экологического движения, такие как автор вышедшей в 1968 году книги «Бомба перенаселения» (The Population Bomb; иногда название переводят как «Демографическая бомба») Пол Эрлих. Он называл ирландский картофельный голод срабатыванием предохранительного клапана в результате неограниченного роста населения [76].
Индия, по его мнению, никогда не сможет обеспечивать себя продовольственными ресурсами самостоятельно, а потому нет смысла бороться с голодом в этой стране. Не правда ли, знакомый мотив? Особенно нелепо он выглядит на фоне того факта, что Индия на границе 1970–1980-х годов добилась самообеспечения зерном [77].
 
 
Производство зернобобовых культур в Индии в 1960–2010-х годах. Источник данных: http://www.fao.org/faostat/en/#data
 
Но еще в 1968 году Эрлих призывал смириться с гибелью людей в Индии, так как продовольствия для них не будет хватать никогда. В 1970 году он сказал, что если бы был игроком, то поставил бы на то, что в 2000 году Англия прекратит существование [78]. Справедливости ради нужно заметить, что Эрлих писал о том, в чем не разбирается. По профессии он энтомолог, специализирующийся на чешуекрылых (бабочках и мотыльках), которые по интеллектуальным и социальным качествам несколько отличаются от высших приматов вида гомо сапиенс.
Конечно, специалист по мотылькам и гусеницам может позволить себе слабо разбираться в созидательном труде, преобразующем мир. Человек — неотъемлемая часть природы, и влияние человека на природу по своей сути является частью той самой природы.
Через несколько лет после «Бомбы перенаселения» вышел нашумевший доклад Римского клуба «Пределы роста» [79], ставший настольной книгой экологов до нынешнего дня. Доклад содержал прогноз, что «взрыв перенаселения» приведет к катастрофическому снижению уровня жизни до конца XX века, а мировой ВВП на душу населения снизится с тогдашних 3200 долларов США до 2000. Средний мировой номинальный ВВП на душу населения в 2017 году составил 10 714,5 доллара [80].
Римский клуб прогнозировал и скорое исчерпание почти всех полезных ископаемых. К 1981 году, по их якобы научным предсказаниям, должны были быть исчерпаны запасы золота, к 1985-му — ртути и серебра, к 1987-му — олова; в 1990 году мир должен был остаться без цинка, в 1993-м — без меди и свинца, в 2000-м — без вольфрама, в 2003-м — без алюминия, в 2006-м — без молибдена. Запасы природного газа, по их мнению, должны были исчерпаться к 1994 году, нефти — к 1992 году. Марганец, по расчетам, должен был закончиться в 2018 году, а металлы платиновой группы — в 2019-м.
Если бы эти подсчеты были верны, то можно было бы ожидать значительного повышения цен на эти металлы уже в ближайшем будущем. Экономист Джулиан Саймон в 1980 году публично предложил любому желающему пари на разницу в рыночной цене обусловленного количества выбранного вида сырья по состоянию на дату пари и на любую выбранную дату в будущем.
Эрлих со своими партнерами — экологами Джоном Холдреном и Джоном Хартом — приняли пари. В качестве индикативных видов сырья выбрали медь, олово, никель, хром и вольфрам и договорились проверить цены через 10 лет — в 1990 году. По истечении срока в цене упал каждый из металлов, выбранных Эрлихом и компанией. Так, биржевая цена олова снизилась с 8,46 доллара США за фунт в 1980 году до 3,86 доллара в 1990-м: расход олова в производстве консервных банок снизился благодаря применению новых лаковых покрытий, а сами жестяные банки вытесняются сделанными из алюминия и других материалов; оксид алюминия (корунд) почти полностью заменил карбид вольфрама в металлообработке; алюминиевые и волоконно-оптические провода вытесняют медные; спрос на никель и хром снизился из-за появления новых сплавов [81].
Эрлих с товарищами проиграли спор. Саймон предложил экологам реванш, но те отказались. Возможно, была допущена ошибка в выборе видов сырья и нужно было предпочесть те, что в избытке добываются в КНР. Центральный печатный орган китайских коммунистов газета «Жэньминь Жибао» язвительно писала: «На международном рынке товаров… существует странное явление: когда Китай экспортирует полезные ископаемые, такие как нефть, уголь и железные руды, цены на них обычно невысокие, а когда Китай превращается в импортера, стоимость на товары или сырье сразу же поднимается в несколько десятков раз» [82].