Сердце волка

Впервые в жизни я проснулась от собственного крика.
Пот ручьями струился по лбу, тело болело, будто меня били палками, в горле першило…
О Дарида! Горло!
Я схватилась руками за шею. Ничего, никаких следов. Но зачем Дэйн во сне перерезал мне горло?
Догадалась я почти сразу.
«Самый верный способ проснуться — умереть». Так было написано в книге про магию Разума.
Я вспомнила, как вела себя, когда волчица захватила контроль над телом, и поморщилась. Единственное, чего я в тот момент хотела — это близости с Дэйном. Хотя нет. Ещё я хотела убить его. Но желание принадлежать ему всё равно было сильнее.
Сплошные инстинкты. Кошмар. Надеюсь, у Дэйна действительно получилось замкнуть это белое и пушистое чудовище на себе. И пусть у меня болело всё тело, я нисколько не сердилась на Дэйна — если он сделал так, значит, именно так и было нужно.
Кстати. Почему у моей волчицы голубые глаза? Жёлтые же должны быть… Странно.
Боль потихоньку отступала, будто уходила обратно в сон. Я медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Мне хотелось удостовериться, что на теле не осталось следов «побоев» Дэйна.
В зеркале отразилась… я. Такая же, как всегда. Маленькая, полная и жуткая. Нет, никаких синяков или открытых ран, только лицо чуть бледное.
И тут я заметила…
Волосы!
Каким-то невероятным образом они чуть изменили цвет, сделавшись из грязно-жёлтых золотистыми. Почти как у Дэйна! Но и это было не всё. Они стали гуще примерно в два раза!
Я ошеломлённо протянула руку и перехватила пальцами это богатство. Откуда столько?! И как это возможно?
Я покачала головой. Нет, я рада, потому что с такими волосами я выгляжу чуть симпатичнее, чем раньше, но всё же — странно. Завтра спрошу у Дэйна, если он придёт.
Неожиданно раздался стук в дверь, а потом в комнату заглянул Эдди.
— Почему ты кричала? — прошептал он, глядя на меня с тревогой.
Кто кричал? Я? Ах, да…
— Сон плохой приснился, — я улыбнулась. — Не волнуйся. А что, громко кричала?
Он не успел ответить — с той стороны двери раздались чьи-то шаги, а потом я услышала голос Гала:
— Ронни? Ты в порядке?
Ну вот. Надеюсь, я не весь дом перебудила. Хотя Дарт с Тором наверняка ничего не слышали, после трактира дрыхнут без задних ног. Бугалон, хоть и пошёл с ними, вряд ли много выпил — я уже знала, что он предпочитает сохранять голову ясной.
— В полном. Просто сон плохой приснился.
— Значит, помощь не нужна?
— Да, всё отлично.
Я увидела часть руки Гала, которую он положил Эдди на плечо, намереваясь увести мальчика, но ребёнок вдруг спросил:
— Дядя Гал, можно, я пока тут побуду?
Я обалдела, и тролль, по-видимому, тоже.
— Но, Эдди…
— Я не буду мешать! — Мальчик посмотрел на меня умоляюще. — Пожалуйста! Можно мне остаться?
Когда на меня с такой мольбой глядят маленькие дети, я не могу отказать.
— Конечно, можно, Эдди, — я улыбнулась и протянула к нему руки. К моему удивлению, Эдвин с радостью подбежал и действительно обнял меня.
— Ладно, — вздохнул Бугалон, закрывая дверь. — Присмотри за ним, Ронни. И не забудь, что завтра вы с Грэем во дворец идёте, так что не залёживайся.
— Такое, пожалуй, забудешь… — пробормотала я, усаживаясь на кровать и пристраивая Эдди на коленках.
— Очень страшный был сон? — сочувственно спросил ребёнок, обнимая меня обеими руками.
— Бывают и пострашнее, — я погладила мальчика по темноволосой голове. — Не переживай, я в порядке. А вот тебе нужно спать, Эдди, а не сидеть у меня.
— Так давай будем спать! Только я хочу остаться с тобой!
Я уже открыла рот, чтобы возразить что-нибудь, но потом подумала — а, собственно, что тут такого?
— Ладно, — сказала я и, прижав к себе маленькое тело Эдвина, легла на постель.
От него пахло мылом и молоком, и этот аромат немного напоминал мне запах Грэя. Но всё-таки от отца Эдди пахло иначе. Мужчиной, не мальчиком.
И как же оказалось приятно лежать так, в обнимку, и чувствовать, как Эдвин тихо сопит мне на ухо.
Сердце затопила нежность.
— Ты такая тёплая, — прошептал мальчик, касаясь лбом моей щеки.
Я засмеялась.
— Конечно, тёплая. Я ведь живая.
Он поднял голову и очень серьёзно посмотрел мне в глаза.
— Правда?
Странный вопрос. Но в тот момент я почему-то над ним не задумалась, а спокойно ответила:
— Да, Эдди.
Он радостно улыбнулся и обнял меня крепче.
— Хочешь, я спою тебе колыбельную?
— Давай. Папа иногда поёт, но у него плохо получается. У Ари получается лучше, но она всё время хочет побыстрее закончить, и у неё выходит совсем не колыбельная. Под такие песни танцуют.
Я хихикнула. Да уж, вполне в духе Араилис.
— Обещаю, я не буду торопиться.
Я подтянула поближе одеяло и накрыла нас с Эдди. А потом, поцеловав мальчика в макушку, запела.
 
 
 
— Где-то ветер дует
 
И, листву целуя,
 
Хочет нам с тобой рассказать,
 
Как уснуть мечтает,
 
Над землёй летая,
 
В кронах ветер ищет кровать.
 
Сон ему не снится,
 
Он летать стремится,
 
Не устал совсем он летать.
 
Ты же, мой хороший,
 
Хоть вы с ним похожи,
 
Должен по ночам отдыхать.
 
Ты ложись в кроватку,
 
Сон увидишь сладкий,
 
Самый лучший увидишь ты сон.
 
Пусть тебе приснится
 
Тот, кому не спится —
 
Ветер, что в деревья влюблён.
 
 
Эдди уснул очень быстро, и я почти сразу последовала за ним.
Последним, что я запомнила до момента, когда провалилась в сон, были ласковые объятия Эдди и запах тёплого молока. Мальчик прижимался ко мне так искренне, что я и думать забыла о своём «жабьем» прозвище.
Оно осталось где-то очень далеко. Там, куда я никогда не вернусь.
 
Утром нас с Эдди разбудил Грэй, напомнив мне о том, что к одиннадцати надо быть во дворце. Мы с мальчиком быстро умылись, оделись и спустились вниз. Все остальные, кроме Араилис, уже сидели за кухонным столом и завтракали.
— Доброе утро, — поздоровалась я, садясь напротив Грэя, рядом с Тором и Дартом. К моему удивлению, Эдвин вновь залез ко мне на колени.