Эпоха надзорного капитализма. Битва за человеческое будущее на новых рубежах власти

Разговоры ребенка переводятся в текст с помощью стороннего программного обеспечения для распознавания голоса, снова от Nuance Communications, и эта информация используется для получения ответов на вопросы ребенка с помощью Поиска Google и других веб-источников. Исследователи обнаружили, что аудиофайлы с детской речью (Nuance называет их «диалоговыми блоками») загружаются на серверы компании, где они анализируются и хранятся [712]. Как и следовало ожидать, эти диалоговые блоки продолжают жизненный путь уже в виде поведенческого излишка, примерно так же, как звуки, записанные телевизорами Samsung, продаваясь вновь и вновь поставщикам «других услуг и продуктов», как и указано в соглашении об условиях предоставления услуг Genesis.
Тем временем идет в наступление одна из крупнейших в мире компаний по производству игрушек, Mattel, со своими инновациями по части интерактивных, подключенных к интернету и управляемых машинным интеллектом игрушек, во главе с новой умеющей вести диалог куклой Барби и ее Домом мечты [713]. Умный, управляемый голосом кукольный домик знает более сотни команд, таких как «опустить лифт» и «включить диско-шар» – новый способ вызывать привыкание, нацеленный на нормализацию «повсеместности» в домашнем пространстве. «Новый умный дом Барби разложил все по полочкам, – ликовал журнал Wired. – Идеальная детская кроватка Барби управляется голосом <…> Вот каким должен быть настоящий умный дом: все великолепно работает с помощью универсального голосового управления вместо мешанины разнородных приложений, съедающих место на вашем телефоне <…> Будущее подано» [714].
В этом будущем дети знакомятся с Единым Голосом – средой выполнения, новым интерфейсом. Он доступен везде, чтобы выполнять их команды, предугадывать их желания и формировать их возможности. Вездесущность Единого Голоса с его капризным и нетерпеливым «вашим личным торговым центром», скрытым под его оболочкой, многое меняет. Интимность, какой мы ее себе представляли, нарушена, если не устранена совсем. Уединение удалено в корзину. Сначала дети узнают, что между «я» и рынком нет никаких границ. Позже они будут удивляться, как могло быть иначе.
Когда в январе 2017 года в Mattel наняли нового генерального директора, неудивительно, что он оказался выходцем из Google, который раньше отвечал за коммерческие и рекламные операции Google по Северной и Южной Америке [715]. Большинство аналитиков сошлись на том, что это назначение ознаменовало приверженность Mattel ее инновациям в области интернет-игрушек и виртуальной реальности, но назначение лучше позволяет смену приоритетов: компания теперь занимается не созданием замечательных продуктов для вас, а сбором замечательных данных о вас.
Кукла, которая когда-то была любимым зеркалом безграничного детского воображения, вместе со всеми другими игрушками в ящике для игрушек – а также сам ящик, и комната, в которой находится ящик, и дом, в котором находится комната, – все стоит в очереди на оцифровку, расчет, подключение к интернету и получение прибыли. Уже не просто вещи, теперь это носители миллиона коммерческих возможностей, штампуемых из блоков наших диалогов и разнородного золотого песка.
В 2017 году немецкое Федеральное агентство по сетям запретило использование куклы Кайлы, признав ее незаконным устройством для слежки, и призвало родителей уничтожить любые такие куклы, которые у них имеются. В США Федеральной торговой комиссии еще только предстоит предпринять какие-либо действия против этой куклы или Genesis Toys. Между тем «подключенный» кукольный домик готовит наших детей и наши семьи к «подключенной» комнате (об этом проекте Mattel объявила в январе 2017 года, но девять месяцев спустя, когда родители и защитники конфиденциальности подняли шум, положила его на полку), что открывает путь к «подключенному» дому, производители которого надеются притупить наши чувства по отношению к «подключенному» миру, пока мы идем по пути к предопределенной «повсеместности» и обещанным ею надзорным доходам [716].
В погоне за что и как голосового излишка логика конкуренции состоит в том, чтобы заманивать к себе как можно большее его количество. Этот позыв к тотальности создает конкурентное давление, требующее от каждого стать той самой «средой выполнения» и тем самым «новым интерфейсом» – доминирующей, если не единственной, средой, через которую мы получаем доступ к «аппарату» и задействуем его, в то время как он задействует нас. Это гонка за то, чтобы прибрать к рукам все «разговоры» как необходимое условие достижения привилегированного статуса Единого Голоса, который наделяет победителя способностью предвидеть и монетизировать каждый момент жизни каждого человека в течение каждого дня.