Привет, Маруся!

Я сделала Голубевой страшные глаза и закусила язык, чтобы не ответить резкостью на глупость Голубевой. Валера как-то странно посмотрел на меня. Неужели поверил Катькиным бредням?
— Вечно ты все путаешь, маменька. Больше всего на свете я люблю статных мужчин, пирог с яблоками и имя Роланд, — справившись со своими эмоциями, безмятежным голосом отозвалась я, обращаясь к Катьке. — И вообще, не тыкай вилкой в омары — это для генерала поставлено.
— Хм. Тебе нравится Чехов? — почему-то удивился Валера. Я пожала плечами: что здесь особенного? — Это мой любимый писатель. И не только он.
— Вот видите, как много между вами общего, — продолжала нас сватать Катька. — Надо жениться.
Я покраснела: вот язык без костей.
С того дня Валера начал оказывать мне повышенные знаки внимания. Проявлялось это по-разному. Он часто приезжал в город под предлогом совещания, каких-то дел, связанных с ремонтом школы, закупкой оборудования, и неизменно заглядывал к нам в колледж, часто подгадывая под большую перемену или окончание занятий, иногда подвозил до дома. Мы много разговаривали о профессиях, семьях, литературе — да обо всем на свете, даже об отношении к своим и чужим детям. Во многом наши взгляды совпадали.
В последнее время Валера часто звонил, приглашая меня в театр, кафе, но я находила способ отказаться, хотя пару раз все-таки сходила с ним в кино. Мачеха уже привыкла к мысли, что у жениха падчерицы крутая тачка. Наверняка думала: пусть, так даже лучше, не стыдно проехать перед носом опешивших подруг. И начала строить счастливые планы по скорейшему от меня избавлению. А что? Отлично ей тогда заживется: будет полноправной хозяйкой в доме, и отца, а также его зарплату со мной не придется делить.
Мне же замуж не хотелось. Да, Валера нравился, вполне устраивали его замечательные личностные качества: порядочность, мужественность, рассудительность. Но мне было с ним непроходимо скучно. Не хватало тех чувств, которые я испытывала с Кутусовым-Князем: легкости во взаимоотношениях, душевности, теплоты, юмора. Мне не хотелось играть постоянно навязываемую роль маленькой девочки, которую кому-то нужно опекать, наставлять на путь истинный, внушать какие-то очевидные догмы — воспитывать. Моя свободолюбивая натура не выдерживала любого диктата. Я понимала: Валера — хороший человек, но он не для меня, а я не для него. Вот с Олеськой ему будет самое то: она легко умеет подстраиваться под любой характер. А мне с Валерой просто нравится дружить. И все.
Я очень боялась, что однажды Голубев так и скажет: «Выходи за меня замуж». Конечно, ему нужно жениться, в конце мая стукнет двадцать восемь. Но как мне выйти из такой щекотливой ситуации, я не знала. К тому же не хотелось терять дружбу ни с ним, ни с Катькой, ни с добрейшей Марией Александровной.
Я решила при удобном моменте самой затеять этот неприятный разговор, сыграть на опережение. И такой момент наступил.
Валера приехал к нам домой накануне своего дня рождения. Дверь открыла Инесса Ивановна и, судя по ее вытянутому face, она была немного ошарашена: перед ней стоял тот самый симпатичный водитель крутого внедорожника Nissan, несколько раз подвозивший до дома ненавистную падчерицу. Валера подарил мачехе цветы, коробку конфет и прошел в сопровождении мадам в мою комнату.
— Дорогая, обрати внимание на этого прекрасного и воспитанного молодого человека, — нежным голоском пропела Инесса Ивановна и подмигнула.
А то я без глаз, не знаю, что он и прекрасный, и молодой, и воспитанный. Как же устала от ее напыщенных высказываний-штампов.
Вскоре этот замечательный во всех отношениях парень, сидя за чаем, пригласил меня на свой день рождения. Я молчала, собираясь с мыслями.
— Скажи мне что-нибудь, Стаська.
— Валера, прости меня, я не поеду.
— Но почему?
— Не хочу, чтобы ты привязался ко мне и однажды позвал замуж. Понимаешь, я ничего к тебе, кроме дружеского расположения, не чувствую. Ты дорог как друг. И я очень рада, что ты у меня есть, — выпалила такие трудные слова и вышла из-за стола.
— Любишь другого, да? Или шейха тебе подавай? — не дав мне раскрыть рот, он тут же зло прошипел: — Значит второе. Все вы одинаковы.
Я снова села, расстрелянная его взглядом. В глазах от обиды закипели слезы.
— При чем здесь это? — Хотелось жестко отрезать: не люблю тебя, этого достаточно. Но зачем обижать парня? — Я не хочу замуж. Просто не хочу замуж.
Валера помолчал, а потом тихо спросил:
— Тебе Катька все рассказала, да? Выдала мою тайну? Поэтому таково твое решение?
— Э-м… Какую тайну? Зачем ты разговариваешь со мной загадками?
— Все понял, можешь не продолжать, ну, спасибо, сестрица, значит, разболтала. А на день рождения все же приезжай. Буду рад тебя видеть.
Валера подскочил и, не простившись, ушел. На душе было гадко: такого хорошего человека обидела.
Еще сильнее испортилось настроение вечером, когда пришел счастливый папа и огорошил меня радостной новостью: они с Инессой ждут ребенка. Через полтора месяца свадьба. Квашняк тут же добавила:
— Ты приглашена, дорогая.
Приглашена? К собственному отцу приглашена? То есть понимать следует так: я лишняя на этом празднике жизни, но они меня все же приглашают в круг их гостей. Вот спасибо. Я встала из-за стола и, не доев, ушла в свою комнату, по закону жанра громко хлопнув дверью.
 
 
Глава 10
Иногда «счастье» сваливается так неожиданно, что не успеваешь отскочить в сторону. Так случилось и в тот жаркий июльский день, когда редкие дожинки царапали оконное стекло и на улице было грустно и неприветливо. Практика закончилась, и в честь этого события я возвращалась домой раньше обычного, обдумывая предложение администрации больницы о временной работе в период летних отпусков в качестве младшей медсестры неврологического отделения — так это звучало на официальном языке. Через два дня, в понедельник, я должна была дать ответ: выхожу или нет, а еще через неделю в случае согласия — приступить к работе. «Зачем брала эти два дня на размышление? Надо было соглашаться сразу, и все», — ругала я себя. — Хорошо, приду домой — и после обеденного перерыва позвоню старшей медсестре».
Открыв дверь квартиры своим ключом, я услышала неторопливую, приглушенную речь, доносившуюся из комнаты папы. Говорила по телефону мачеха, тоже почему-то оказавшаяся дома раньше обычного:
— Ну, что ты, дорогая, к свадьбе мы полностью готовы, еще неделя — и я законная супруга Машкова. Если бы ты знала, как я жду этого момента. Да, ты права: я не намерена терпеть эту сиротинушку. Сразу после свадьбы поставлю вопрос ребром: или я, или она. Пусть катится в свое общежитие при колледже недоумок, — и после паузы продолжила, видимо, выслушав мнение своей визави: — А что Олег? Придумаю что-нибудь. Мне ведь волноваться нельзя, вдруг выкидыш! Кого ты думаешь выберет Машков: своего первого и единственного ребенка или эту, прости, господи, приживалку?