Любовь в Серебряном веке. Истории о музах и женах русских поэтов и писателей. Радости и переживания,

Но Максино мифотворчество роковым образом преткнулось о скалу моей немецкой протестантской честности, губительной гордыни все, что пишу, – подписывать. А хороший был бы Петухов поэт! А тех поэтических близнецов по сей день оплакиваю».
Мы не знаем, делал ли Волошин подобные предложения Толстому. Но из собрания сочинений графа совершенно точно можно «выкроить» не меньше полудюжины прозаиков и поэтов, никак друг с другом не пересекающихся. Один писал несколько сусально-слащавые стихи о древних исконных славянских мифах и сказках, которые можно было иллюстрировать картинами Васнецова или Маковского-старшего. Другой – декадентские стихи о Дафнисе и Хлое. Третий – «жизнеописательные», сугубо реалистические, социальные и психологические романы, повествующие об острых и злободневных конфликтах в современном ему обществе («Хождение по мукам»), четвертый – исторические романы («Петр Первый»), пятый – фантастические и приключенческие романы (пресловутый «Бунт машин», «Аэлита», «Гиперболоид инженера Гарина»), шестой – детские сказки («Золотой ключик»). Всех этих писателей трудно было назвать гениями, но все они, безусловно, были не без способностей и к тому же крепкими профессионалами, которые, возможно, звезд с неба не хватают, но точно никогда не опускаются ниже определенной планки.
Заключая договор с Толстым, издатели могли твердо рассчитывать на то, что получат вещь, которую заказывали и которую можно опубликовать. Сам Алексей Николаевич, по свидетельству его пасынка Федора, говорил о своем и чужом творчестве без всякого пиетета: «Отчим посмеивался над писателями и поэтами, которые могут писать лишь в минуты „вдохновения“. Это удел дилетантов. Писательство – это профессия. Писатель не должен ждать, когда вдохновение сойдет на него. Он должен уметь управлять „вдохновением“, вызывая его, когда это ему нужно…». Возможно, это несколько противоречит расхожим представлениям о творце, воображенью которого «нет закона». Возможно, кому-то, наоборот, покажется что с такими творцами гораздо проще иметь дело.
А женщины, которые любили Толстого? Может быть, они тоже любили разных людей, которых объединяли разве что имя и лицо? Юлия Васильевна – молодого студента-инженера, для которого поэзия лишь отдых и развлечение. Софья Исааковна – начинающего художника и поэта-декадента, «широко известного в узких кругах». Наталья Васильевна – амбициозного прозаика, мечтающего потягаться с великим тезкой. И наконец, Людмиле Ильиничне «достался» маститый советский классик, поднаторевший в литературных баталиях, в борьбе за площадки для публикации, за благосклонность партии. Кто из них знал настоящего Толстого?
А может быть, разгадка характера Алексея Николаевича и заключается в том, что он был гением выживания? Таким же, как стал в его сказке «Буратино» немного занудный и склонный к морализаторству Пиноккио [107]. Может быть, Толстой с детских лет понял, что рассчитывать ему в жизни особенно не на что, и поэтому, прежде всего, он сам должен стоять на страже своих интересов? Наверное, не случайно он писал своей последней жене, уговаривая ее уйти от мужа – хорошего, но уже нелюбимого: «Мики, ты поступила мудро, – инстинкт жизни и счастья – важнейший из инстинктов человека, им жива вселенная. Ложно понятое христианство исковеркало его. Человек по дороге к счастью – всегда в состоянии творчества». Сделала ли эта позиция его монстром? Едва ли. Сделала ли гением – тоже вряд ли. Сделала ли человеком, порой неприятным в общении и способным на подлость? Безусловно. Сделала ли человеком, который многого добился и которого было за что любить? Тоже безусловно.
И еще – ему удалось то, что не удалось никому другому из героев нашей книги: ни Блоку, ни Волошину, ни Елизавете Дмитриевой, ни Гумилеву, ни Маяковскому, ни Есенину, – выжить во всех перипетиях бурного XX века и умереть в почете и, как говорили тогда, – «в своей постели».
     
Литература
    
Глава 1
Бекетова М. Воспоминания об Александре Блоке. М., 1990.
Белый А. Воспоминания о Блоке. М., 1995.
Блок А. Собрание сочинений: в 6 т. Л., 1983.
Блок Л. Были и небылицы о Блоке и о себе. Бремен, 1979.
Волков Н. Александр Блок и театр. М., 1926.
Галанина Ю. Переписка Блока с Л.А. Дельмас на театральном диспуте 30 марта 1914 года // Литературное наследие. 1992. № 4.
Гиппиус З. Живые лица Прага // Пламя. 1925.
Дельмас Л. Мой голос для тебя // Аврора. 1971. № 1.
Менделеева А. Менделеев в жизни. М., 1928.
Рыбникова М. Блок в роли Гамлета и Дон Жуана. М., 1923.
Серебряный век. Петербургская поэзия конца XIX – начала XX века. Л., 1991.
 
    
Глава 2
Аполлон. 1909. № 1. Окт.
Аполлон. 1909. № 2. Нояб.
Аполлон. 1910. № 10. Сен.
Аполлон. 1909. № 3. Дек.
Волошин М. Избранное. Стихотворения. Воспоминания. Переписка. Минск, 1993.
Глоцер В. «Две вещи в мире для меня всегда были самыми святыми: стихи и любовь…» // Новый мир. 1988. № 12.
Давыдов З., Купченко В. Черубина. Документальная повесть // Памир. 1989. № 8.
Маковский С. Портреты современников. Нью-Йорк, 1955.
Марков А. «Одна брожу по всей вселенной…» (Рассказ о том, как появилась в русской поэзии Черубина де Габриак) // Книжное обозрение. 1988. № 1.
Погорелая Е. Черубина де Габриак. Неверная комета. М., 2020.
Стихотворения Е. И. Васильевой, посвященные Ю.К. Щуцкому // Русская литература. 1988. № 4.
Толстой А. Гумилев // Последние новости. 1921. № 467. 23 окт.
Фон Гунтер И. Жизнь в восточном ветре. Жизнь Николая Гумилева. Воспоминания современников. Л., 1991.
Цветаева М. Сочинения: в 2 т. Т. 2. М., 1984.
Черубина де Габриак. Автобиография. Избранные стихотворения. М., 1989.
 
    
Глава 3
Андреева Ю. Любящий вас Сергей Есенин. М., 2014.
Болдовкин В. Тропа к Есенину // Молодежный курьер (Рязань). 1991. № 76. 26 дек, спец. вып.
Дункан А. Моя жизнь. Моя любовь. М., 1992.