Травма и исцеление. Последствия насилия – от абьюза до политического террора
Одним из самых больших удовольствий для меня за время моей преподавательской карьеры было видеть, как новое поколение клиницистов осваивает и развивает эту модель. Недавно грант, полученный от частного фонда, дал нам возможность разработать и опубликовать практическое руководство для Групп восстановления после травмы. Психолог Микаэла Мендельсон, которая была старшим научным сотрудником в Жертвах насилия, а затем стала директором нашей исследовательской команды, разработала и возглавила этот процесс, бережно переложивший свод клинических знаний и навыков из устной традиции в письменную [761].
Как одна из бабушек этого проекта, я ощутила невероятный квелл, когда эта книга была опубликована. «Квелл» – это слово на идише, которое буквально означает «переполняться», как фонтан или источник, а фигурально чувствовать радость при виде достижений следующего поколения. Насколько я знаю, Группа восстановления после травмы – одна из двух (всего!) моделей групп второй стадии, описание которых вышло в печатном виде.
Освобождающий опыт восстановления переживается одновременно как обыденный и волшебный. Мы, участвующие вместе с выжившими в процессе восстановления, обретаем вдохновение и мужество, чтобы продолжать свое дело, несмотря на то что слышим истории жестокости, которые неизменно нас потрясяют. Пациентки/пациенты, участвующие в терапевтических группах, обретают вдохновение и мужество, глядя друг на друга. Поэтому я завершу эту книгу цитатой из свидетельства Леноры (имя изменено), пациентки одной из наших групп восстановления после травмы:
«Самое главное для меня – это польза от возможности не хранить секреты и быть способной разговаривать о вещах, которые… в общем, я думала, что если когда-нибудь заговорю о них, то растаю и просочусь сквозь землю, исчезну, или люди станут разбегаться от меня, словно крысы. Но нет, этого не случилось – ни со мной, ни с другими. Теперь я почти что могу выйти за пределы себя и посмотреть на свои обстоятельства со стороны, потому что знаю, как бы я отреагировала, если бы кто-то другой рассказал мне мою историю. Я бы очень сочувствовала этому человеку. Так что, надеюсь, я сумею сохранить такое видение» [762].
В этом кратком заявлении Ленора затрагивает многие темы этой книги: преодоление барьеров позора и секретности, умение благодаря связям с другими сделать выносимыми непереносимые чувства, горевание и оплакивание прошлого и приход к новому восприятию с более сострадательным отношением к себе в настоящем. Мы наблюдаем, как в этом процессе восстановления преображаются людские жизни – вот что дает нам, старожилам, практикам «старой доброй терапии», возможность продолжать свою работу.