Верю
Это не были вопли страха или ужаса. Балом правил восторг, захлестнувший его с неимоверной силой. Он снова летал! Снова был в кабине своего «носорога» и рвался в небо.
— А-а-а-а-а! Б…ь! Я лечу…
Реверсинвый импульсный двигатель, которого здесь и сейчас просто не могло было быть, тащил его все выше и выше. Стрелой, пронзающей пространство, темная фигурка прочертила небо и исчезла за пеленой облаков, толстым слоем повисшим над столицей империи.
— Крастотища…, - шептал — бормотал он, поднимаясь над густой мохнато — белой периной облаков выше. — Я уже совсем забыл, как это бывает красиво…
Разве можно словами объяснить то состояние неземной восторженности, которое охватывает тебя в небе. Не имеет никакой разницу, что и как тебя отправило сюда, в этот мир безмятежности и красоты — параплан, воздушный шар, самолет или нечто иное. Здесь, ты на доли секунды замираешь, вдыхаешь полной грудью воздух (если еще позволяет высота) и оглядываешься по сторонам. Кристально чистый воздух создает ощущение удивительной глубины окружающего тебя пространства. Горизонт раздвигается практически до бесконечности. Вокруг тебя нет ни стен, ни потолка. Ты остаешься наедине с миром: ты и он, он и ты. Охренительное чувство упоения высотой, глубиной. Ощущение единения со всем накатывает на тебя и не отпускает до того самого момента, как твои ноги не коснуться земли.
А потом ему захотелось большего. Ведь он не атмосферник (пилот атмосферного летательного аппарата). Он пилот штурмового ударного звездолёта, стихия которого — ближний космос. Из глубин памяти всплывали картины глубокой, плотной тьмы, через которую совсем не просвечивали звёзды. Здесь не было верха и низа, земли или неба. Все было открыто.
Двигатель перешёл в форсированный режим, закинув темную фигуру ещё выше и быстрее. Выше, выше. Быстрее, быстрее.
Светофильтры на маске отключились. Солнечные лучи на такой высоте уже не так досаждали. Небесная синева вокруг начала темнеть.
— Еще немного… Боже… Все, как тогда… Кхе-кхе…Х-р-р-р, — воздуха и раньше хватало с трудом, но сейчас он уже начал задыхаться. — Хр-р-р-р-р…
На грани потери сознания в его голове мелькнула запоздалая мысль. Он же не в своем звездолете и боевом скафандре. Здесь совсем не его мир… Воздух! Его легкие разрывало от боли! Шумело в голове! Он судорожно открывал рот, пытаясь сделать вдох. Только нечего было вдыхать.
Костюм, все еще взбиравшийся вверх, к счастью, достиг незримой линии, за которой интенсивность магического фона «сходила на нет». Двигатель, который приводил в движение один из десятка амулетов Бельского, несколько раз кашлянул плазмой и затих. А фигурка человека, казавшаяся здесь крошечной букашкой, несколько раз неуклюже перевернулась в воздухе и рухнула вниз.
Какие-то десять — пятнадцать километров, что отделяли Алексея от земли, можно было пролететь за какую-то минуту. Долбанные шестьдесят минут стали мерилом жизни подростка, на какой-то миг забывшего о всякой осторожности и бросившегося в омут старых воспоминаний. Зачем? Почему? Даже обезьяна, что в первый раз увидела гранату и взяла ее в руки, не сразу дергает чеку. Осматривает, обнюхивает, облизывает. Пытается укусить и постучать ею по дереву. Он же совсем забыл об опасности. Мальчишка… Брошенный, потерявший всё и всех, живущий под грузом страшного обвинения в предательстве… Он снова поддался своим чувствам, снова поставил на кон свою жизнь, чтобы хоть на миг, хоть мысленно, вернуться назад, в свой мир…
— ХОЗЯИН-БРАТ-СОРАТНИК! ХОЗЯИН-БРАТ-СОРАТНИК! — на грани слышимости и понимания звенел в голове Алексея странно знакомый голос, которого просто физически не могло больше быть. — УГРОЗА ФИЗИЧЕСКОГО ПРЕКРАЩЕНИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ ТЕЛА НОСИТЕЛЯ ПРЕВЫШАЕТ 92 %…, - сознание подростка никак не успевало вынырнуть из того забытья, в которое его погрузило резкое снижение кислорода во вдыхаемом воздухе. — НАЧИНАЮ РЕАНИМАЦИОННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ.
Квазар, искусственный интеллект, разработанный Бельским-старшим, никуда не делся. Тот перстень, который Алексей после недавней ссоры в сердцах сдернул с пальца и закинул в ящик тумбочки, был вместилищем искина лишь на первом этапе его развития. Как бы ни звучало неприятно это сравнение, но Квазар для своего роста и соединения с носителем использовал эволюционный опыт древних паразитов, которые меняли свое первоначальное вместилище и становились частью тела хозяина. Перстень был лишь зернышком, которое дало жизнь новому разуму.
Сейчас искин уже был естественной частью сознания парня, благополучно имплантировав свои управляющие контуры в спинной мозг носителя. Он стал полноценным вторым «Я» Алексея, его плоть от плоти, кровь от крови, от желания и интересов которого просто так уже было не отмахнуться.
— УГРОЗА ФИЗИЧЕСКОГО ПРЕКРАЩЕНИЯ СУЩЕСТВОВАНИЯ ТЕЛА НОСИТЕЛЯ ПРЕВЫШАЕТ 99 %…
Парнишка все же успел очнуться. За какую-то сотню метров от поверхности земли он открыл глаза и с диким ужасом увидел стремительно приближавшуюся крышу своего дома. Что он мог сделать в этот момент? Ничего! Подчиняясь инстинкту самосохранения, Алексей начал резко барахтаться, растопыривая руки и ноги в разные стороны. Что-то еще бессвязно орал, хрипел.
Амулеты силового костюма заработали в самый последний момент, когда уже едва не стало поздно. Двигатель кашлянул и выдал мощный импульс, от которого у парня сердце ушло в пятки, клацнули зубы. Во рту тут же появился солоноватый привкус крови от прикушенного языка.
С трудом добрался до выдвижной части крыши, которая тут же пропустила его внутрь, в тоннель. Спустившись вниз, Алексей разоблачился. Руки еще тряслись. Состояние, вообще, очумелое было. Еще бы, не очумелое?! После такого ноги подкашиваться должны, а он стоял вроде бы твердо. Интересно, сколько времени прошло? Дома, наверное, ор стоит до небес. Ведь любимое дитятко пропало, Алексей улыбнулся прокушенными в кровь губами.
Дойдя до двери лаборатории, коснулся управляющей консоли. Стена скользнула в бок и он осторожно выбрался в гостиную. Никто его не встречал. Постороннего шума тоже не раздавалось. Лишь из кухни привычно тянуло чем-то вкусным, печенным.
— Сынок, обыскалась тебя. Опять что ли занимался, — со стороны кухни неожиданно появилась Бельская, тут же оживившаяся при виде сына. — Погляди, на кого ты похож, — укоризненно покачала она головой, нежно коснувшись его лохматой шевелюры. — Волосы торчком, потный весь. Глаза даже бешеные какие-то. Ты уж так сильно не занимайся в своем спортзале. Надорвешься еще… Лучше в хороший центр запишись. Там и инструктор, и присмотр.
Алексей в ответ устало улыбнулся. Значит, она решила, что он все это время пропадал в своем спортзале. Неудивительно. Сама она туда не любила заглядывать, Лизавета тем более в спортзал не совалась.
— Давай, скорее за стол! Лизавета уже все накрыла. Не чувствуешь, что ли, как пахнет? — она махнула рукой в сторону столовой. — Беги, а то опоздаешь в гимназию.
В ответ он удивленно взглянул на нее. Она же характерным жестом постучала по коммуникатору. Мол, часики тикают. Ничего не поняв, парень пригляделся к экрану коммуникатора и в удивлении замер.