Голубой янтарь
— Кажется, я начинаю понимать, — медленно проговорил Шорохов. — И все-таки вас что-то удержало от последнего шага. Вы “потеряли” янтарь…
— Да… — Голос Этапина осел. — Не смешно ли? Какой-то плюгавый грек в каком-то незапамятном веке сжёг какой-то ничтожный храм и тем запомнился навсегда. А я, создатель целой цивилизации, остался бы прежним… Конечно, можно было приладиться к “открытию” Гриднева… Приладиться! Можно было и посмеяться…
— Гриднев и так получил сверх меры, — сухо сказал Шорохов.
— Но не так, как я хотел! Ещё можно было, промолчав, обдурить все человечество… Такой соблазн, такие возможности!… И не смог. За час я прожил целую жизнь, это как пережог… А, теперь все равно.
— Нет, — мягко возразил Шорохов. — Никому не все равно, что о нем подумают люди, иначе и вы не сказали бы мне ни слова. Вы смогли отбросить научную этику и переступили через мораль, но оказались в выжженной пустоте. Зря вы кинули янтарь в море: он был подлинным произведением искусства. Вот ваше истинное достижение! Быть может, оно-то в конечном счёте и удержало вас. Ведь подлое искусство так же противоестественно и невозможно, как голубой янтарь.
Этапин тяжело, с усилием встал. Сгорбившись, он долго смотрел на море, словно в извечном движении волн был ответ на все вопросы, в том числе и на вопрос, как жить дальше.
— Возможно, все так и есть, — сказал он с внезапным смешком. — Только вы плохо разбираетесь в камнях… Голубой янтарь, к вашему сведению, существует.