День, который никогда не настанет
Последний прием оказался наилучшим. Пара лет тридцати с небольшим получила подтверждение, что у них будет ребенок. Они держались за руки и улыбались друг другу как идиоты. Когда счастливая пара вышла, вернулся Гер.
— Преподобный встретится с вами сейчас.
Преодолев еще два лестничных пролета, они поднялись на более тихий этаж. В здешнем помещении не было столов, а офисы и конференц-залы, превращенные теперь в спальни, были завешены одеялами для уединения. Бриджит догадалась, что это, так сказать, VIP-этаж, где Гер с дружками устроили для себя «меблированные комнаты». Медицинских работников подвели к большому угловому офису, и Гер поднял руку.
— Прошу подождать здесь, — сказал он.
Гер коротко постучал, вошел и закрыл за собою дверь. Бриджит, доктор Синха, а также их эскорт — Мускулистый и Девушка с татуировкой дракона — остались стоять на месте, искоса друг на друга поглядывая.
— Итак, — сказал доктор Синха, когда неловкое молчание, очевидно, стало для него невыносимым, — у вас здесь полно места. Выглядит вполне уютно.
— Более уютным его бы сделало изгнание фашистов, которые используют экономику для угнетения народных масс! — заявила Девушка с татуировкой дракона.
У Бриджит возникло такое чувство, что это был почти рефлекторный ответ. Как «будьте здоровы!» в ответ на любой чих.
— Да, полно места, — повторил доктор Синха. — А сколько этажей в этом здании?
— Достаточно, — ответил Мускулистый так, словно у него пытались выведать секретную тайну.
Можно подумать, это нельзя подсчитать снаружи!
Дверь открылась, и из офиса вышел Гер.
— Он готов вас принять.
Доктор Синха пошел вперед, Бриджит последовала за ним. Когда они приблизились к двери, Гер удержал Синху, положив ему руку на грудь.
— Мне надо напоминать вам о врачебной тайне?
Синха улыбнулся.
— Очень рад, что вы так быстро освоили это понятие.
Они вошли в большой офис. Все жалюзи были опущены и прикрыты импровизированными занавесками, за исключением окна, сквозь которое пробивалось солнце. В одном углу стоял большой дубовый стол с ворохом одеял, превращенный в импровизированную кровать. В другом — пара больших кресел. Преподобный Дэниел Фрэнкс сидел в том, которое стояло ближе к окну, завернутый в одеяло так, что была видна только его лысая голова. Растрепанные пучки волос над ушами обрамляли изможденное, осунувшееся лицо. Во втором кресле сидела женщина средних лет. Она держала в руках стакан с водой, и лицо ее выражало нескрываемое беспокойство.
Фрэнкс слабо улыбнулся.
— Большое спасибо, доктор, что вы пришли.
Он говорил сиплым шепотом, и в голосе его уже не было той ораторской силы, которая не так давно пленила целую страну. В нем еще чувствовалась прежняя северная картавость, но теперь ее заглушали короткие вдохи, которые, казалось, совершались ценой неимоверных усилий. Его некогда круглое лицо стало изможденным, а кожа приобрела молочный оттенок.
Доктор Синха и Бриджит одновременно посмотрели на Гера.
— Благодарю, Герод, — произнес Фрэнкс.
Поколебавшись, Гер взглянул на них в ответ и вышел из комнаты. Доктор Синха и Бриджит подошли к Фрэнксу.
— Преподобный Фрэнкс, — сказал Синха, — вы плохо выглядите.
Фрэнкс похлопал по руке встревоженную женщину, сидевшую рядом с ним.
— Вас не проведешь, док. Полгода назад у меня обнаружили рак четвертой стадии. Мои дни сочтены.
Фрэнкс посмотрел на их лица по очереди.
— Об этом знают примерно пять человек. И да… если вы уже подсчитали… все верно.
Бриджит поняла, что он имеет в виду. Полгода назад Фрэнкс впервые стал знаменитым.
— Когда узнаёшь, что жизнь твоя заканчивается, хочется понять, что в ней по-настоящему важно. Когда истекают последние дни, приходит осознание, что ждать больше нечего. Хочется сделать что-то значительное перед уходом.
Доктор Синха потрогал лоб Фрэнкса, затем повернул ему голову и заглянул в глаза.
— Вы должны быть в больнице.
— Эй, док, все в порядке. Я уже смирился и обрел успокоение. Не переживайте.
— Преподобный, вы не могли бы перестать проповедовать — хотя бы ненадолго?
Фрэнкс посмотрел на доктора Синху.
— Справедливо, — ответил он со слабой улыбкой, после чего впервые встретился взглядом с Бриджит. — Он немного похож на терьера, вам не кажется?
Бриджит попыталась улыбнуться в ответ.
Преподобный повернулся к женщине, смотревшей на него с беспокойством.
— Берни, милая, ты бы не могла ненадолго выйти?
Женщина кивнула, ласково коснулась его руки и, поднявшись с кресла, направилась к выходу. Фрэнкс проводил ее взглядом.
— Она просто ангел. Ну что, как обстоят дела внизу? Надеюсь, все более или менее здоровы?
Доктор Синха начал осторожно разворачивать одеяла, в которые был завернут Фрэнкс.
— Рад сообщить, что серьезных проблем нет.
— Ну и прекрасно. Они хорошие люди. Еще раз спасибо вам.
— Пожалуйста, — доктор Синха приложил головку стетоскопа к груди Фрэнкса. — Будьте добры, сделайте глубокий вдох.
— Давненько я этим не занимался…
Следующие несколько минут Фрэнкс провел, вдыхая и выдыхая воздух. И чем дольше слушал доктор Синха его грудь, тем озабоченней становилось его лицо. Бриджит не знала, что с собой делать, внезапно почувствовав себя бесполезной. Фрэнкс улыбнулся и указал на пустое кресло рядом с собой, прежде чем его настиг мучительный приступ кашля. Бриджит заметила коробку салфеток, вытянула одну и протянула Фрэнксу. Как только дыхание преподобного пришло в норму, доктор Синха начал измерять его пульс.
— Я хотел бы взять у вас анализы, — сказал доктор Синха.
Фрэнкс посмотрел на него, задержав взгляд.
— Лучше не стоит, доктор. Не сочтите за неуважение, но если я окажусь в вашей больнице, то пациенты начнут слушать меня, а не вас.
— Тогда хотя бы позвольте вколоть вам что-нибудь от боли.
— Вы очень добрый человек.
Синха отошел в сторону и стал копаться в своей врачебной сумке. Фрэнкс повернулся к Бриджит и мягко ей улыбнулся.
— Спасибо, что пришли, сестра Конрой. Я знаю, что это была странная просьба. Надеюсь, вы понимаете почему.
Бриджит кивнула.
— Они не хотят, чтобы у меня был телефон. Правительство отслеживает все наши контакты. Если они узнают о моем состоянии… Я не хочу, чтобы это стало предлогом.
Бриджит кивнула еще раз.
— Берни рассказала мне о вашем сообщении. Боюсь, я не очень понимаю.