12-й Псалом сестры Литиции

– Вы отправитесь в тюрьму, – вздыхает Святоша под бульканье моей жертвы. – Но прежде, давайте очистим душу вашего сына. От ваших грехов. Сестра Литиция, псалом №126.

Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его; 
если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж.
Отец мелкого ползет к выходу. Я сажусь на него сверху, придавив святой тяжестью к полу. Прерываться мне нельзя.

Вот наследие от Господа: дети; награда от Него – плод чрева.
Что стрелы в руке сильного, то сыновья молодые.

Рот мальчишки открывается, и оттуда опять вылетает бабочка. Одна, вторая, несколько.
Это явно не души. Хоть и красиво бы было. Или душ у парнишки на пару футбольных команд.
Черные бусины четок отстукивают ритм. Глаза у Богомола становятся совсем светлые, одухотворенные.
Я и сам готов перекреститься.

Блажен человек, который наполнил ими колчан свой!
Не останутся они в стыде, когда будут говорить с врагами в воротах.

Мужик подо мной стонет. Да, ладно. Не такой уж я жиртрес! Получай удовольствие. Пинать я могу его много и незаметно, пока Святоша занят с ребенком.
– Прости за все отца твоего. Прости его грехи и прощен будешь. Обрети покой, – Преподобный подхватывает убийцу и выходит в коридор.
Богомол угадал с молитвой: мальчик затихает и широкая улыбка, наконец, покидает детское лицо.
Из ста пятидесяти псалмов с несколькими вариациями чтения, Константин умудряется найти единственно верный. Тот, что приносит покой неспокойной душе.
Или ему просто везет.
***
– Вызовите констебля, – бросает Константин тело к ногам матери.
Бутылка опустела уже наполовину. Томный взгляд отказывается фокусироваться на нас. Я распахнул для мадам калитку беспробудного пьянства.
Ну и черт с ней.
– Мы умрем без него, – жалостливо лепечет женщина.
– Найди себе нормального мужика. Он же убийца, – я бухаюсь рядом с мамашей, наливаю себе вискаря, но выпить не успеваю. Святоша осеняет чашку крестом, и пить становится тошно. Становится вообще тошно. – А хочешь, приходи к нам в монастырь, – предлагаю тетке, протирая руки от крови её мужа, и бровями заговорщицки шевелю. – У нас там, йога, караоке, вечеринки в стиле ку-клукс-клана.
Мариса цепляется Костику в рясу.
– Прошу. Не надо!..
– А ты сможешь жить с ним дальше? – уточняет Святоша. Он одной рукой перебирает четки, а второй отбивается от матери семейства.
– Не знаю. Но в монастырь к ней не хочу!
Что не так-то? У нас классно, девочки в футбол два раза в неделю играют. Ничего дама не понимает. Черт, её бы в шиномонтаж сдать, чтобы все винтики по местам разбежались!
– Вы виноваты не меньше, чем он. Вы – мать и отвечаете за детей. Неужели не знали, что натворил ваш муж?
Мать-алкоголичка рыдает.
–Я так и думал, – Преподобный Богомол гладит женщину по голове, обнимает. (Ах эта прекрасная привычка священников: лапать всех подряд при каждом удобном случае.) Потом целует в макушку и благословляет. – Отпускаю вам грехи ваши, сестра. Сестра Литиция, проводите их в монастырь с сыном.
И тебя перекрестят и меня перекрестят, всех нас по перекрещивают.
– Ок, – моё первое изгнание прошло успешно и без особых жертв. Уже можно ликовать? Я подготовил целый победный танец в лучших традициях шоковой терапии для преподобных. – Погоди, пешком?!
***
На душе черствеет осадок. Мать и мальца жалко. Что за страна такая, где отец вынужден убить своего ребенка, чтобы выжить?
Тут почки и печень не покупают что ли?! Грабеж отменили? Неужели нельзя было скоммуниздить что-нибудь у кого-нибудь? Самого доктора, например.
Скупердяй Богомол отказывается нанимать экипаж для нас с Марисой и настаивает на пешем паломничестве. Чтобы женщина успела смыть грех с души по дороге. Мне же эта идея кажется не реализуемой. Парень чуть от смеха не помер, а мы его шагать шесть дней заставим. Или семь. Или восемь. Еще же спать где-то надо.
До монастыря нас соглашается подбросить какой-то земледелец с целой повозкой тыкв. Я нашел мужика на рынке и поклялся, что всю партию выкупят по прибытию в монастырь Святого Павла.
Вообще, если бы они шли сами, я бы не надрывался. Но меня отправили с ними!
Повезло им, короче.
– Для первого раза – вы великолепно справились! Как догадались, что дело в отце ребенка? – хвалит Константин, пока топаем к пустырю на окраине Лондона, где нас ждет тыквовладелец.
– Да в фильме каком-то видел. Там тоже история про близнецов, убийство и кровищу. Но выживший себя за убитого выдавал, вроде. Но в общем ситуация похожа. – Похвала от этого смазливого священника неожиданно бодрит.
– Берегите себя, – одухотворенно говорит Святоша.
– И ты себя береги, – хлопаю его по плечу, – но я бы выпил.
– Сестра Литиция!
– Дмитрий!
– Сестра Дмитрий.
– Твою ж мать! – прислушиваюсь к звучанию. Звучит мерзко.
Салютую начальству, усаживаю подопечных на тыквы и даю команду: «ПОЕХАЛИ!». И машу рукой. Всем встречным поперечным. Мужик подначивает лошадь и с сомнением смотрит на огромный чехол, что занял всю повозку.
Жаль, что бутылку виски Мариса швырнула в Темзу, лишив меня последней надежды отметить окончание первого квеста. Туман с радостью принял подношение. Мигнул красным и засветился своим обычным серым светом, провоцируя на вопросы, которые поставили бы любой поисковик в тупик.
Интересно, там на дне жарко?
Если это дорога в ад, где находится лифт в рай?
Это ошибка системы или возможность схалявить и перейти сразу на следующий уровень?
Алиса, два вопроса:
1. Почему бабочки?!
2. Почему мы парня не раздевали?!
 
14. Жду вас в воскресенье на покаянии
И тащиться бы нам три дня и три ночи по буеракам свежеподмоченным, выталкивать бы чертовы тыквы из грязи и ям.
Но повезло встретить нам по пути грабителей.
Настоящих.
Не Робин Гуда и его красавчиков.
А беззубых, плешивистых редкоусых оборванцев с кривыми шпагами наперевес. А некоторые еще мотыги и топоры захватили.
Пять человек выходят к нам на огонек, как только встаем на вторую ночевку. Двигаются вразвалочку, неторопливо, они нас не боятся и не считают за серьезных соперников.