Лучшая песня

- Я уже все бросила. Я уезжаю, Итан. 
Он вздохнул, и на какое-то мгновение его лицо стало абсолютно беспомощным. 
- Я хотел, чтобы у нас все продолжалось, - тихо сказал он, - и ничего сверх того. Я не разрешал себе привязаться к тебе, испытывать какие-то чувства, но, оказывается, было уже поздно. Эти чувства уже возникли, хотел я того или нет. Мне оставалось только подавлять их, не давать им выйти наружу. 
- Ах, какой ты умный, - ответила Дорис, изображая восхищение. 
- Да, я такой. А ты? Ты ведь тоже подавляешь свои чувства, правда, Дорис? 
- Да. Я скучала по тебе. 
- Ты скучала? -Да. 
- Хочешь кофе? Или чаю? 
- Нет, спасибо, - вежливо отказалась Дорис, вся дрожа от страха. Она боялась продолжать этот разговор, понимая, что может выболтать то, что так хочет скрыть. Если бы у нее было время привыкнуть к этой мысли... Если бы все это не свалилось на нее так неожиданно. Может, это все-таки ошибка? 
Итан приготовил себе кофе и поставил чашку на стол. 
- Посмотри на меня, Дорис. 
Она отвернулась и, впервые с тех пор, как они стали близки, не почувствовала, как он приблизился к ней. Он дотронулся до ее плеча, и Дорис словно током обожгло. 
Отпрянув, она бросила на него гневный взгляд. 
- Не прикасайся ко мне! 
Итан нахмурился и с тревогой вгляделся в ее распухшее от слез лицо. 
- Что случилось? 
- Ничего! - крикнула она. - Уходи! 
- Ты заболела? 
- Нет. 
- А что тогда? 
- Ничего. 
- Перестань говорить "ничего", когда совершенно ясно, что что-то случилось, - мягко сказал Итан. Он взял ее за плечи и повернул к себе. Скажи мне. 
Она отчаянно замотала головой. 
- Моника приезжала? 
Она снова тряхнула головой. 
- Что тогда? Ради Бога, Дорис, скажи, в чем дело? 
Глаза ее наполнились слезами. Оттолкнув его, она прошептала: 
- Кажется, я беременна. 
Потрясенный, Итан на мгновение потерял дар речи. 
- Но ты говорила... 
- Что принимаю противозачаточные таблетки. И я действительно, - еле слышно прошептала Дорис, - предохранялась, но, видимо, раз или два забыла это сделать. Или причина в другом, я не знаю... Не смотри на меня так! Это получилось не нарочно! Я не ожидала... не хотела... тебе говорить, и мне от тебя ничего не нужно! 
- Понятно, ты ведь даже не собиралась сообщить мне. Это мой ребенок? Что я говорю, - конечно же мой! Прости меня. Прости. Мы поженимся и... 
- Не говори глупости, - перебила его Дорис. - Сейчас не средневековье. В наше время не женятся из-за беременности. И вообще, это еще может оказаться ошибкой. 
- Но ты ведь так не думаешь? 
Дорис покачала головой, и ее глаза вновь наполнились слезами. Если раньше она ничего не хотела ему говорить, то теперь не могла остановиться. Она чувствовала, что должна положить конец его донкихотству. 
- Мне хорошо известно, что тебе не нужна ни жена, ни семья. Ты сам много раз говорил об этом. И потом, даже если я беременна, еще не поздно сделать аборт... 
- Нет! - с нажимом сказал Итан. - Нет, - медленно повторил он, - я не хочу этого. 
Дорис тоже не хотела, сама не понимая почему. Ведь когда она впервые заподозрила, что беременна, ее первой мыслью было именно это - сделать аборт. Но сейчас она твердо знала, что оставит ребенка. 
- Я не хочу, чтобы ты на мне женился, Итан, - спокойно проговорила она. - Думаю, теперь я могу выпить чаю. 
- Я приготовлю. Сядь, Дорис. 
Она послушно села и сцепила руки на столе. Теперь, когда он все узнал, Дорис испытала невероятное облегчение, словно с ее плеч сняли тяжелый груз. Она нашла носовой платок, высморкалась и вытерла слезы. 
Итан поставил перед ней чай и уселся напротив. 
- Я не нарочно, - тихо сказала она. 
- Знаю. Я испытал что-то вроде шока, - признался он со слабой улыбкой. 
- Я тоже. 
- Ты была у врача? 
Дорис отрицательно покачала головой. 
- Тебе надо сходить, - заботливо попенял ей Итан. 
Он немного отпил остывшего кофе и вздохнул: 
- Почему ты не хочешь выйти за меня замуж? 
- Ты знаешь почему. 
- Думаешь, что я тебя не люблю? 
 
- Я в этом уверена. 
- Я стану отцом, - мечтательно произнес Итан. - О Боже! 
- Прости меня. 
- Что ты такое говоришь! 
Видя, как Дорис опустила глаза и судорожно стиснула чашку, Итан вдруг испытал сильнейшее желание защитить ее. Она выглядела такой потерянной, такой печальной. Но даже с опухшим лицом и покрасневшими глазами была необыкновенно красива. 
- Понимаешь, мое представление о тебе было во многом испорчено тем, на что намекала Моника, - задумчиво сказал он. - Ведь я почти совсем не знал, какая ты на самом деле. Какой ты была до того, как все это случилось. А мне нужно понять. Поговори со мной, Дорис. 
- Какой в этом смысл? Я любила тебя, а ты... 
- Предал тебя? Так же, как и Моника, - закончил он за нее. - Я знаю. 
Дорис с вымученной улыбкой водила пальцем по столу. 
- Она сказала, что это было отвратительно, - вдруг припомнила Дорис. 
- Что? - ласково спросил Итан. 
- Мы с тобой. Она видела нас на полу, в кухне. 
- Правда? - усмехнулся он. 
Дорис сердито вскинула на него глаза. 
- Тебя это совсем не волнует? 
- Нет. Мне это не показалось отвратительным. А тебе? 
Невольно улыбнувшись, Дорис снова принялась исследовать стол. 
- Я-то думала, что мне всегда везет! - с горечью сказала она. 
- Потерять в раннем детстве обоих родителей - вряд ли это можно назвать везением. 
- Но мне и тут повезло, меня взяла к себе тетя. Она была добрая, милая и очень меня любила. 
А у этого малыша, который еще не родился, не будет ни доброй тети, ни даже нормальных родителей. Это было так печально! Она-то всегда надеялась... Вздохнув, Дорис стала пить чай. 
- В сущности, все зависит от того, как к этому относиться, - продолжал Итан. - В отличие от тебя, Моника всегда считала себя очень невезучей. Ее родители умерли. А когда она попала к добросердечным людям, готовым любить ее, как родную дочь, то отвергла их заботу и предпочла страдать. 
Дорис удивленно взглянула на Итана. 
- Я заезжал к ним после того, как ты исчезла. Они переселились в Йорк. Уехали, оставив коттедж своей приемной дочери. Здесь они жили тихо, почти ни с кем не общаясь, и мы только от Моники знали, что это за люди. Как выяснилось, мы все заблуждались на ее счет, а значит, и о них могли судить неверно.