Папа на сезон
— Светлана, личный помощник Демьяна Александровича. Рада знакомству.
Я аккуратно пожимаю руку, отмечая, как по мне проходится еще один профессиональный взгляд. То, что я одета в платье за три копейки, она уже наверняка поняла. И теперь гадает, какого черта случилось с ее боссом.
Я старательно улыбаюсь в ответ, хотя понимаю, подобным представлением Демьян только добавил вопросов.
— Думаешь, это не слишком поспешно? – интересуюсь, когда мы идем по коридору.
— Ну во-первых, Света будет молчать, за нее я ручаюсь, а во-вторых, я сегодня как-никак с тобой пересплю, наверное, можно назвать тебя своей девушкой, – усмехается он, а я чувствую, как краснею.
— Очень смешно, – буркаю в ответ, отворачиваясь.
Обедаем мы в кафе неподалеку, разговор не клеится, так что в основном молчим. Я ем, размышляя над тем, что если буду питаться в таком режиме, то даже мой вечно худой организм начнет толстеть. Расплачиваясь, Демьян заодно кладет на стол несколько крупных купюр и двигает в моем направлении.
— Возьми на расходы, – говорит, убирая бумажник, а я чувствую обиду, что ли, даже не знаю, как охарактеризовать свои эмоции.
Ощущаю себя содержанкой, хотя по факту это и не так. У нас договор, условия которого я выполняю. И мы оба это понимаем. Но обиде это не мешает.
— Спасибо, – киваю, не глядя Демьяну в глаза, прячу деньги. На самом деле, мы с Андрюшей даже не тратились толком за эти дни.
— Я могу перевести тебе часть оговоренной суммы, – продолжает Демьян, – что-то вроде аванса, чтобы ты чувствовала себя увереннее.
Хмыкаю. Увереннее, когда буду целоваться с тобой? Но конечно, я этого не спросила.
Он предлагает отвезти меня, я отказываюсь, решая прогуляться. До набережной, где меня ждет Анька с Андрюшей, совсем недалеко. Уже вскоре вижу их на площади возле памятника Ленину. Они играют в прятки, сын прячется за кустом, который не особенно его скрывает, а Анька таскается вокруг и якобы не может найти. Прыснув, быстро приближаюсь. Обняв сына, предлагаю где-нибудь их покормить. Мимо нас пролетает парнишка на самокате, и Андрей спрашивает:
— Мам, а ты купишь мне самокат?
— Куплю, – отвечаю с улыбкой, – поищу сегодня в интернете, где они продаются, а завтра вместе сходим в магазин, договорились?
Андрюша распахивает глаза в изумлении. Обычно я стараюсь ему не обещать того, чего не могу выполнить, а если что-то обещаю, то на какой-то срок.
— Договорились, – повторяет он в обалдении.
Анька смотрит на него с улыбкой, но в кафе, пока сын поедает макароны с сыром, глазея на окружающих, произносит:
— Малец так и привыкнуть может.
— Ничего, пусть порадуется, – улыбаюсь я.
— Может, тебе и самой не мешает приодеться? Все-таки на тебя скоро будут пальцем показывать.
— Думаю, ты преувеличиваешь, – я даже смеюсь, – конечно, кто-то проявит интерес, но не настолько. Хотя гардероб и впрямь можно обновить. Вот завтра и будет поход по магазинам. С нами пойдешь?
— Я завтра в Гурзуф на весь день, знакомая приезжает.
— Значит, потом заценишь.
— Если узнаю тебя в новых шмотках.
Мы обе смеемся, поедая мороженое. Андрюша, отставив тарелку, тянется ко мне.
— Мам, а мне можно?
— Только немного, – подвигаю ему свой стаканчик и даю ложку, он начинает ковыряться, трижды роняет кусочек обратно в стакан, пока наконец тот не отправляется к нему в рот. Сын тотчас же расплывается в улыбке, а я думаю, что за его счастье готова на все. Оно, конечно, не в деньгах, но все же деньги позволяют делать жизнь комфортной. Так что надо целоваться с Демьяном – значит надо. Это же не секс, в конце концов.
Он появляется около семи с бутылкой шампанского и фруктами, которым больше всех радуется Андрей. Пока сын уплетает за обе щеки абрикосы, я убираю в холодильник бутылку.
— Думаю, сегодня он ляжет рано, – говорю Демьяну, – обеденный сон мы благополучно пропустили.
Он молча кивает в ответ. Когда Андрюша наконец наедается и умывается, бежит к Демьяну.
— Хочешь со мной порисовать? – задает вопрос. Тот вздергивает бровь.
— Конечно, – отвечает ему, а мне остается только наблюдать.
Они размещаются за кухонным столом друг напротив друга и начинают рисовать, о чем-то переговариваясь вполголоса. Я сижу в гостиной, то и дело поглядывая на них. Демьян не выглядит недовольным. Но я почти уверена, он, как и я, просто играет свою роль.
Наконец, в начале десятого я выхожу от заснувшего сына, который почти весь вечер провел с Демьяном, и интересуюсь:
— Устал?
Он, усмехнувшись, вытягивает ноги, сидя на диване.
— Есть немного с непривычки. Особенно напряжно было, когда он раз сто спрыгнул со спинки дивана.
Я невольно смеюсь, проходя в кухню.
— Он хорошо рисует, – замечает Демьян, не видя, как я застываю на этих словах, сжав в руках миску. – Ну то есть я не знаю, как должны рисовать трехлетние дети, но мне так кажется.
Пожав плечами, складываю фрукты в миску, достаю шампанское и бокалы. Демьян, подойдя ко мне, берет их в руки и идет к лоджии, я следую за ним с миской в руках, чувствуя легкое волнение. Как ни крути, происходящее немного странно, и будоражит.
Мы рассаживаемся за столом, я смотрю вниз, на снующих людей, пытаясь понять, где же прячется фотограф, который будет запечатлевать сей трогательный момент. Демьян открывает бутылку, разливает шампанское по бокалам и усаживается на стул рядом со мной.
— За удачный вечер, – хмыкнув, протягивает свой бокал в мою сторону, я легко касаюсь его своим, слыша едва уловимый звон.
Мы оба делаем по глотку, отставив бокал, Демьян откидывает голову на спинку стула, глядя на небо. Уже достаточно темно, и темный купол усыпан звездами. Красота неописуемая.
— Мы с братом постоянно в горы ездили, – вдруг произносит Демьян, – до Симферополя можно было добраться на троллейбусе, а там уж сами. Искали знаменитые пещерные города, ночевали с палатками, питались, чем придется… Вот в горах звезды вообще были нереальными. Мы лежали на траве и смотрели в небо, а они, казалось, на расстоянии вытянутой руки.