Не вместо (СИ)

Нас подселили в камеру к бездомному. Но тот спит как убитый, оставляя иллюзию уединения. В какой-то момент даже приходит желание потыкать его и удостовериться, что живой. А то мало ли.
Джеймс сидит, прислонившись затылком к стене камеры. Оглядывает меня. Оценивает.
— Либо я видел тебя в новостях, либо схожу с ума.
— Фейрстахи, Массачусетс, — напоминаю, не видя смысла отпираться. С какой стати мне пытаться понравиться братцу Звездочки, если я со Звездочкой порвал?
— Ты который из двух? — уточняет он со смешком. Вот кто, оказывается, активнее других следил за американскими новостями. Искал в них, поди, Эммерсона.
— Мы с тобой сидим в камере, — отвечаю со смешком. — По-моему, тут все понятно. Я тот, который темный, мрачный и травмированный. Совсем не пара твоей идеальной сестричке. И скромно напоминаю, что не тебе судить.
Джеймс скалит зубы.
— Это Шер-то идеальная? — фыркает он и помимо воли начинает мне нравиться.
— Это ты не в курсе, на какую роль она нынче претендует.
Разговор, вероятнее всего, продолжился бы и мог даже дойти до чего не шибко приличного, но с лязгом открывается дверь и полицейский, к моему изумлению, проводит к нам Звездочку. Я скриплю зубами, потому что не собирался ее видеть более, несмотря на все угрозы Джеймса. Но, с другой стороны, не странно, что именно ей позвонил брат по поводу своего заточения. С таким папашкой я бы тоже на сестру уповал.
— Вам которого: брюнета или блондина? — флегматично спрашивает полицейский. Я едва не фыркаю: удивительно, что еще бездомный не в ассортименте! — Блондин дороже.
Тут меня пробирает на хохот. Серьезно, нечасто почувствуешь себя чем-то средним между стриптизером и шоколадным мороженым. Да еще и не элитным.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Крылышко или ножку? — издевательски оглядывает нас Шерил, но в глазах я вижу обещание медленной и безжалостной расправы над нами обоими.
Это ж надо было так попасться! А было бы круто красиво свалить из штата, послав королеву Шер по известным адресам. Сам думаю об этом, а внутри все переворачивается. Я от одного взгляда на нее как под кайфом. Все время мало. Хочется ее трогать, вдыхать, чувствовать всем телом. Я — слабак.
Она протягивает копу конверт с наличностью и говорит:
— Блондины нынче мне не по карману.
У меня глаза на лоб лезут: она серьезно?
— ID, — требует мужчина, предварительно забрав и сунув в карман конверт. Мое удивление проходит мимо его внимания.
Шер, впрочем, тоже не смотрит: протягивает права служителю порядка.
— Постойте, вы же несовершеннолетняя…
— Ошибаетесь, — вздыхает она. — Четыре часа как совершеннолетняя.
— Ах, точно. — И, весело загоготав, тянет: — С днем рождения, мисс.
Я поднимаюсь и повисаю на решетке, задумчиво кривя губы. Шер с максимально серьезным видом сверлит меня злым взглядом. На ее локте очень по-королевски болтается сумочка. И вообще выглядит она так, будто собиралась не один час. Или совсем не ложилась. Это все из-за меня? Или для меня? К черту, мне до смерти надоело пускать на нее слюни, пока она пытается разобраться, кто из нас с Докери ей нужен на самом деле.
— Брат, скажи на милость, неужели сложно было хотя бы сутки не попадать в неприятности? — устав играть со мной в гляделки, отворачивается Звездочка к Джеймсу.
Полицейский, до того упустивший факт родства, удивленно смотрит на Шерил, так и не открыв камеру. Да, чувак, нечасто встретишь сестричку, которая решает не в пользу братика. Надеюсь, она таким образом не пытается загладить передо мной вину, потому что ни хрена у нее не выйдет. Опоздала.
Джеймс же меланхолично пожимает плечами:
— Вообще-то я ради тебя старался.
Шерил раздраженно выдыхает.
— Спасибо, ты очень помог! — Тут хмыкают все присутствующие, даже коп. — Я рассказала о тебе родителям. Они разберутся, но ты знаешь отца. Сидеть тебе здесь, пока он не решит, что с тобой делать после выхода из-за решетки. Извини.
— Ничего, Шер. Я тебя понял. С днем рождения, сестренка. Развлекайся как большая.
 
— Да я уже вовсю, если ты не заметил, — машет она руками, показывая, что ночью в участке ей очень и очень весело.
Бравый страж закона распахивает камеру, а я продолжаю гипнотизировать взглядом Звездочку. Она снова поворачивается ко мне. Раздраженно втянув носом воздух, Шерил бросает:
— Поторапливайся, нас ждет такси.
С этими словами она разворачивается на каблуках и идет к выходу, а мне приходится дожидаться, пока нерасторопный полицейский смирится с необходимостью отпустить одного из задержанных.
— Спасибо. Деньги верну, как только доберусь до ближайшего банкомата. — На эту короткую фразу уходит несколько лет моей жизни.
Звучит так, что лучше бы я ничего не говорил. И Шерил закономерно ничего не отвечает. Потому что на такую благодарность ответить нечего.
А меня так и подмывает смазать все впечатление от этой вынужденной уступки, и потому, едва увидев такси, я спрашиваю:
— Где твоя машина? Ты же чуть не живешь в ней. — Звучит именно так, как я рассчитывал: предельно ядовито.
— У тебя надо спросить. Откуда вас с моим братом забрали? Там и машина. Или, по-твоему, он пешком к тебе притопал? — ровно спрашивает Шер, позорно распахивая передо мной дверь. Я мысленно отвешиваю себе подзатыльник. И как только не подумал?
Блядь, я впервые в жизни решил порвать с девчонкой, и вы посмотрите, что из этого вышло! Звание неудачника года мое по праву.
А Шер, чтоб ее, вся такая сдержанная! Уси-пуси просто. Куда только делась кошмарящая весь университет стерва. Или это мне бонус за вчерашнее? Или не вчерашнее. Когда они там с Докери отжигали?
Варианты того, что они могли делать вместе, устраивают в моей голове настоящую вакханалию из фрагментов той же самой вакханалии.
Я сажусь только из-за понимания, что отправиться ловить другое такси, лишь бы не ехать с Шерил, будет выглядеть слабостью. Я и так оказался в удивительно идиотском положении. Вчерашнее прощание выглядело логичным, но я его запорол так же виртуозно, как многое другое в своей жизни.
Мы сидим сзади вместе, Звездочка вроде как зависает в своем телефоне, но регулярно на меня косится. Будто опасается, что сбегу. Когда мы сворачиваем в противоположную от моего дома сторону, я все-таки мрачно оборачиваюсь и смотрю на нее пристально. Вопросительно.
— Что, обескураживает, когда кто-то вмешивается и рушит все планы?
Это она меня здорово уделала. Но я еще не вполне отошел от вчерашнего. Что это она задумала? И ведь не скажет, пока не задам прямой вопрос! Зараза.
— И куда ты меня везешь? — пытаюсь придать голосу максимально скучающие интонации.
— В Бостон, — легко отвечает она, явно только и ждавшая этого вопроса.
— Это мы, конечно, быстро доедем. Или Бостон — название нового модного заведения, где днюет и ночует твой Докери?
— Мы едем в аэропорт, Стеф, — говорит она, раздраженно распахивая ежедневник, где лежат две распечатки билетов. — Ночью я связалась с твоим братом, и он сказал, что сегодня последняя возможность оспорить сделку твоего отца. Так что мы едем и… оспариваем, раз уж сам ты не в состоянии. Тебе, конечно, придется дать показания, общаться с адвокатами, продумать линию поведения. В университете никто не будет в восторге из-за нашего отсутствия, но… это все неважно. Переживешь как-нибудь. Твой отец делал ужасные вещи, он должен получить причитающееся. И ты должен тоже получить причитающееся: справедливость. И Тиффани эта ваша тоже. — На упоминании Тифф Шерил болезненно закрывает глаза. — Поэтому ты заткнешься и молча сядешь в самолет.
 
— Я не полечу.
— Норт передал, что больше никогда не заговорит с тобой, если не полетишь.
Скотина! Знает, чем меня пронять!
— Ох ты ж заразы. И впрямь спелись! Он назвал тебя стервой, если хочешь знать. И не в качестве комплимента. Когда вы успели спеться?