В землях заката

— Здесь две кнопки, — сказала она. — Эта делает стенки прозрачными, можете пообщаться с соседями, а другая для вызова медсестры. Нажимайте, только если будет совсем плохо, у нас много работы.
Они ушли. Варламов полежал, борясь с приступами тошноты. Выглядело так, будто оказался в матово-белом гробу. В очередной раз сглотнув подступившую к горлу горечь, нажал первую кнопку.
Стенки в самом деле обрели прозрачность — всё-таки много у американцев технических примочек. Варламов глянул налево и содрогнулся: по пояс прикрытый простынёй, там лежал почти скелет — с серой кожей и ввалившимися глазами.
— Что, не вдохновляет соседство? — прохрипел голос справа.
Варламов едва понял выговор и оглянулся. Вздрогнул снова: на белой подушке лежала чёрная голова с белками глаз, остальное скрывала простыня.
«Уолд? — мелькнула паническая мысль. — Откуда он здесь?».
— Чёрных не видел? — осклабилась голова, и Варламов успокоился: вторым соседом оказался обыкновенный негр.
— Я из России, — пояснил Варламов и удивился, как слабо прозвучал его голос.
— Занесло тебя, приятель! — синеватые губы разошлись в ухмылке. — Тут все удобства для бедняков. И морг рядом. Твой сосед скоро туда отправится. Может, и нас откатят следом.
Варламов даже про тошноту забыл.
— Доктор сказал, что я почти здоров, — в панике пробормотал он. — Надо только полежать до обследования.
— А ты ему больше верь, — хмыкнул негр. — Охмуряют нашего брата. Ну и как жизнь в России?
— Помаленьку, — хмуро ответил Варламов и сглотнул. — Извини, меня тошнит.
Сосед что-то сказал, но Варламов не расслышал — закрыл глаза и стал бороться с очередным позывом к рвоте. Он чуть не заплакал: одинокий, беспомощный, и занесло в эту Америку. Ещё и в самом деле умрёт, и тогда откатят в морг, а потом наскоро закопают. Или сожгут: как у них поступают с трупами?
Тошнота отступила, оставив в горле противную горечь. Поднимать веки не хотелось. Варламов лежал, чувствуя себя опустошённым, и постепенно погрузился в сон, где блуждал по белым коридорам, которые становились всё темнее и темнее.
Кто-то постучал в мутно-белую стену сна, и Варламов открыл глаза. Перед кроватью стояла Джанет, зелёные глаза смотрели встревожено.
— Привет, Юджин! Ты как?
— Сносно, — попытался улыбнуться Варламов. — Доктор говорит, что мне повезло, организм сильный. Пролежу здесь пару дней до обследования.
Джанет поглядела по сторонам, и на лице выразилось смятение. Потом стиснула губы.
— Ты поедешь домой, — голос прозвучал напряжённо. — Здесь не лучшее место для выздоровления. Медсестра будет приходить делать уколы. До машины дойти сможешь?
— Не знаю, — вздохнул Варламов. Он почувствовал такое облегчение, что снова чуть не заплакал. — Пока чувствую себя слабее цыплёнка. Но попробую.
Он спустил ноги с кровати, стыдливо поправил пижаму и попытался встать. Качнуло так, что пришлось ухватиться за Джанет, та ойкнула от неожиданности.
— Лучше держись за моё плечо, — пробормотала она.
Плечо оказалось жёсткое, с выступающими ключицами, но довольно надёжное. Чернокожий сосед хрипло рассмеялся:
— Подержись за неё парень. Небось не даст, когда выздоровеешь.
Щёки Джанет порозовели. Выйдя из бокса, миновали ряд одинаково-белых коробок, а в холле подбежал санитар с коляской. До стоянки Варламова довезли, там он с трудом перебрался в машину. Усевшись, вытер заливший глаза пот.
— Это надо же, — хмуро улыбнулась Джанет, включая двигатель. — Второй раз тебя таскаю. На этот раз хоть по уважительной причине. Попробуй отдохнуть, пока едем, а то на второй этаж я тебя не затащу.
— Извини, — грустно сказал Варламов. — От меня одни неудобства.
Джанет странно поглядела, они поехали.
Дома Варламов стиснул зубы и взобрался по лестнице сам, хватаясь за перила скользкими от пота ладонями. Когда рухнул на кровать, стены комнаты тошнотворно подвигались взад и вперёд, но потом застыли. Сердце постепенно успокоилось, только нестерпимый зуд мучил по-прежнему.
Появилась Джанет со стаканом воды, и Варламов с жадностью выпил. Джанет выглядела скованно — постояв, села на кровать:
— Доктор сказал, что тебя надо обязательно вымыть. Чтобы удалить токсины с кожи. Но тебе до ванной не добраться. Давай, я оботру губкой. Ничего, если постель намочим, всё равно надо менять.
— Не стоит, — пробормотал Варламов. — К вечеру отдохну, сам вымоюсь.
— Ну, нет! — в голосе Джанет прорезалась решительность. — Ты весь в поту. И раз доктор сказал, значит так надо. Я не хочу, чтобы у меня в доме появился ещё один хронически больной. Снимай пижаму, а я принесу воды.
Делать было нечего. Варламов стянул мокрые от пота пижамную куртку и штаны, остался в трусах и лёг ничком, чувствуя себя неловко. Джанет принесла таз с водой и стала водить влажной губкой по спине. Варламов чуть не застонал от облегчения, зуд стихал. Джанет пошла сменить воду.
— Ляг на спину, — приказала она, вернувшись.
От прикосновений губки по телу разливался покой. Варламов даже прикрыл глаза от удовольствия, а когда открыл, встретился с напряжённым взглядом Джанет. Она отодвинулась.
— Вот и всё, — голос прозвучал глухо. — Молодец. А теперь ляг на край, я попробую сменить постель.
 
Она вошла в свою комнату и упала на кровать. Сердце сильно билось: что с ней? Боязнь заразиться? Или вид мужского тела так подействовал на неё?.. Тебе должно быть стыдно, Джанет. Он открыл глаза и увидел, как ты глядишь. Но может быть, не заметил? Ведь ещё болен — доктор сказал, что был на краю могилы. Неужели он мог умереть? Такое красивое, полное сил тело… Ты не должна так думать, Джанет. Не должна так смотреть. Ты помогла больному, вот и всё. К тому же ты знаешь — его жизнь ещё висит на волоске. Она полежала, стиснув зубы, и отправилась готовить обед.
Варламов проспал без сновидений вечер, ночь и утро — наверное, сказывалось действие лекарств. Когда проснулся, то обнаружил на придвинутом к кровати столике термос с бульоном, и другой — с горячим чаем. Вспомнил вчерашний день и улыбнулся: оказывается, Джанет могла быть заботливой. С трудом добрался до ванной, омыл тело под душем (за ночь опять появился зуд) и вернулся в постель. Когда допивал чай, в дверях появился Грегори.
— Доброе утро, Юджин. Как себя чувствуешь?
— Получше. — Варламов поставил кружку. — Доставил вам хлопот, извините.
— Ничего. — Грегори тоже выглядел бледно. — Если не помогать друг другу, то в нынешнем мире не выжить. А к тебе гостья.
Он посторонился. В комнату вошла девушка с каштановыми волосами, в светлом платье с голубыми цветочками и с чемоданчиком в руке.
— Я Айлин, — лучезарно улыбнулась она, — ваша медсестра. Время делать укол. Лягте на живот и оголите попку. Не бойтесь, это не больно.