В землях заката
— Вообще-то да, — вздохнула Джанет, снова укладывая голову на плече Варламова. — Когда увижу дядю, расцелую.
— Потом, — продолжал Варламов, — этот странный ребёнок, Эмили. Ведь она вытащила нас от Ливви, мы там крепко застряли. Цзин или американские военные взяли бы нас тёпленькими. И ещё, она предупредила о засаде. А знаешь, что сказала напоследок? Что делает это только ради тебя. Ты у меня очень хорошая.
— Угу, — сказала Джанет и потёрлась носом о щёку Варламова. — Я у тебя очень хорошая. Всегда помни это и цени… Но что же тогда получается, Юджин? Выходит, я к тебе приставлена в роли телохранительницы? Если тебе не удастся отстреляться или подбросить что-нибудь, то я должна тебя выручать? Это как-то… унизительно. Неприятно, когда тебя используют.
Евгений вздохнул и стал поглаживать её волосы.
— Это не совсем так. Помнишь, я говорил тебе о Морихеи. Он рассказывал о юноше, который играл на флейте в ночь перед сражением. В жизни должно быть место для любви и красоты, иначе это слишком мрачная штука. Ты — моя награда и моё счастье. Если мы ещё и помогаем друг другу, так это только естественно…
— Гм, — сказала Джанет. — Приятно слышать, что я твоя награда и твоё счастье. Похвали меня ещё.
Варламов рассмеялся:
— Ты моя интуиция, Джан. У мужчин с этим плохо. Помнишь Ливви? Я никак не мог взять в толк, что отель — скверное место. А ты это сразу почувствовала. И первой поняла, что надо слушаться Эмили.
— Интересно, кто она на самом деле? — вздохнула Джанет. — Узнаем ли мы это когда-нибудь? А Ливви… неужели она тебе никого не напомнила?
Словно холодом потянуло по комнате — Варламов вспомнил зал с багровыми стенами и обольстительную красоту той, что приближалась в одеянии из зелёного света. Он постарался взять себя в руки:
— Ещё как напомнила — вылитая Лилит. Но я только потом понял.
— Неужели в отеле мы встретились с демоном?.. — прошептала Джанет.
Варламов помедлил.
— Не думаю. — Он стал перебирать кудри Джанет, следя за волнами света: зелёный, голубой, синий, фиолетовый… — Скорее всего, эта демоническая троица — просто голограммы, которые транслирует церковь Трехликого, а поклонники в меру своих сил копируют их. В Ливви много от соблазнительности Лилит, но всё-таки это обычная женщина.
— Тебе она показалась соблазнительной? — Джанет слегка укусила Варламова за ухо.
Варламов вздрогнул: красными огнями осветилась ёлка, красный язычок Ливви поманил из темноты.
— Не такая соблазнительная как ты, Джан.
— А я-то думала, мы всем утёрли нос, — разочарованно вздохнула Джанет. — Всей не святой троице. А оказывается, еле удрали от их поклонников.
— Это немало, Джан, — улыбнулся Варламов. — Или в тебе проснулся боевой дух и хочешь управиться с самими Владыками Тьмы?
— Нет уж, — пробормотала Джанет. — Лучше управимся с ужином… — Потом хихикнула:
— И уберите руки, молодой человек! Я вам не Ливви.
— Конечно. — Варламов глубже запустил руку под платье. — Ты красивее, милее и соблазнительнее. Ужин пусть подождёт.
— Я думала, мы оставим это на десерт, — пожаловалась Джанет, подставляя шею поцелуям Варламова. — Но если ты предпочитаешь начать со сладкого…
С этого момента время для Евгения и Джанет потечёт куда спокойнее — любовь, учёба, дети. Всё реже голубые зимы, пышное лето и золотая осень Канады станут напоминать Варламову о его далёкой родине.
Но течение реки непрестанно, как писал в «Записках из кельи» Камо-но Темэй, и вода в ней не остаётся прежней. Так и человеческая жизнь… Всё переменится. Снова перед Варламовым распахнутся неоглядные просторы России. Снова придёт тяжёлое время испытаний, страха и горя.
И Евгений с Джанет ещё вернутся на эту дорогу, озаряемую то угрюмыми отсветами грядущей Битвы, то далёким сиянием Сада — чтобы увидеть, куда приведёт их извилистый жизненный путь.