Полимерные крылья
Он утих, оставляя только едва различимый свист. А потом пришёл голос.
— ЛИСТОПАД! ВЫ ТАМ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ? ДОМОЙ, ЖИВО! САЙ, ЭЛЬЗА, НЕМЕДЛЕННО!
Трубный глас Долорес узнали все. А тем, кто не узнал, тому объяснили. Мы с Эльзой только беспомощно переглянулись. И наперегонки побежали в жилой модуль. Мама каким-то образом смогла подключиться к тревожной сигнализации города и очень громко, на всю станцию, позвала нас домой.
Потому мы даже не стали переодеваться. Я сунул в карман золотую карту, её протянул мне Феликс, который выглядел так, будто увидел живого мертвеца. На границе зоны мы взяли пару велосипедов, и помчались домой по улицам города.
— Эльза, что будем врать? — меня трясло от адреналина и ужаса. Я пытался вспомнить, сколько неписаных правил мы нарушили. Получалось, что все. Мы приняли участие в гонке Самоубийц. Наш договор с родителями гласил, что мы ни при каких условиях не должны ставить на кон свои жизни. Особенно на потеху толпы. Мы пролили кровь, первыми. Там, на трассе, и ещё Крег… Мы убили кучу народа! Мы привлеки внимание, мы сделали так, что нас все хотят убить, мы…
Единственное правило, которое мы не нарушили даже краем — это правило о кровосмешении. Эта мысль не то чтобы сильно успокаивала.
— Знаешь, Рыжий, я, типа, ни о чём не жалею. Это была замечательная жизнь! — Звёздочку трясло от ужаса, а ещё она то и дело начинала хихикать.
— Чёрт, а ты что скажешь напоследок? — я вспомнил, что мы в этой истории, собственно, не по своей воле.
— Человек Саймон я изучил ваш социум твоя задача сейчас рассказать всю ситуацию без утайки.
— Чего? — это Эльза.
— Говорите правду.
В итоге тот путь, что занял у меня двое суток, мы проделали за два часа.
В общине было… людно. Сейчас почти все обитатели центрального парка собрались на площадке у озера. Люди расступались перед нами, и мы ловили на себе сотни нечитаемых взглядов. Видимо, все ждали решения Долорес. И потому для общины мы находились на границе жизни и смерти.
На пороге маминого дома мы с Эльзой остановились, обменялись встревоженными взглядами, а потом я поцеловал Звёздочку. Вроде как, прощался. Так, держась за руки, мы и вошли в дом.
Мама стояла у окна и смотрела на озеро. Она бросила на нас короткий взгляд.
— Садитесь!
Ни еды, ни воды она нам не предложила. Когда мы исполнили команду, мама повернулась на месте, положила руки на спинку стула и упёрла в нас тяжёлый, полный ярости, взгляд.
— Рассказывайте.
— Всё началось две недели назад, я нашёл квартиру с открытым балконом в районе третьей спицы…
И мы стали рассказывать историю последних дней. Поочерёдно дополняя друг друга. В какой-то момент из глаз мамы потекли слезы, а из взора ушла ярость, она ласково обняла меня, её тонкие пальцы перебирали мои волосы.
— Тише, тише, всё хорошо. Этот твой Чёрт, он нас сейчас слышит? Смотрит?
Я только кивнул, шмыгнув носом.
— Всё хорошо, мы что-то придумаем, мы что-то обязательно придумаем. Не переживай, Саймон, тебя всего лишь осенила тень древа жизни. Ты избранный, сынок!
Мама охватила своими ладонями моё лицо и заглянула в глаза. В её взгляде разгорался пожар экзальтированного восторга.
— Я счастлива, я так счастлива, что стала матерью пророка! Моё предназначение исполнилось! — и мама радостно заплакала.
А вот теперь мне стало, без шуток, страшно.
Конец первой книги