Элоиза и Себастьяно, или Тёмные стороны

Лодовико отодвинулся вместе со стулом.
Мария измерила всё, что подлежало измерению, и посмотрела шов под повязкой, удовлетворённо хмыкнула.
— Вы ведь разрешите мне встать ненадолго? — Себастьяно попробовал улыбнуться ей, но выходило плохо.
— Сегодня — нет, — непререкаемым тоном ответила Мария. — Завтра посмотрим. А сейчас прокапаем вас и поставим пару уколов. И я прошу посетителей покинуть помещение.
— Донна Мария, одну минуту, — господин Дзани подошёл к кровати и заговорил ласково. — Себастьяно, если ты ещё надумаешь совершать подобные подвиги — предупреждай, пожалуйста. Я уволюсь. Мне дурно делается от одной мысли о работе под началом сумасшедшего. Договорились?
И не дождавшись ответа, он покинул палату.
— Ему всё рассказали, да? — грустно усмехнулся Себастьяно.
— И ему, и Шарлю, — кивнул Лодовико. — И теперь уже — как есть. Донна Мария, лечите его хорошенько. А если будет пытаться сбежать — зовите меня, я его привяжу.
И ведь это ещё друзья. А что скажут недруги?
 
* * *
Элоиза уложилась в срок точь-в-точь — без четверти два отослала документ. Можно было выдохнуть и оглядеться.
Сотрудники работали. Брат Франциск что-то обсуждал с Донато Ренци за компьютером последнего. Она заперлась и позвонила Марии Магро.
Мария ответила тут же, значит — никакой запарки. Да, пострадавший проснулся около десяти утра, пытался вставать и куда-то бежать, ему поставили систему и он уснул снова. Температура немного повышена, но в его случае это совершенно нормально. Да, постельный режим, постоянное наблюдение, никакой активности.
Элоиза поблагодарила и отключилась. Интересно, куда порывался бежать пострадавший? Неужели мстить вчерашним обидчикам? И что об этом думает его высокопреосвященство, ему же явно рассказали всё, как было?
Она нашла в списке контактов Доменику Секунду и нажала на вызов. Та тоже откликнулась сразу же.
— Ну как? Я слышала, ты справилась? — это было вместо приветствия.
— Пока не знаю, — вздохнула Элоиза. — Сейчас пострадавший под наблюдением нашего второго врача, она говорит — всё в пределах нормы.
— Значит, так и есть, — очевидно, Доменика доверяет коллегам. — Джанфранко звонил мне утром и отчитывался. Говорит, тебе под занавес стало плохо, это так?
— Весьма. Это оказался очень необычный опыт, я сама знаешь сколько лет ничего подобного не делала.
— Но делала ведь, — Элоиза прямо представила, как Доменика пожала плечами. — Если бы ты не пошла заниматься всякой абстрактной ерундой, а занялась бы медициной, то сейчас была бы очень приличным специалистом. В принципе, если захочешь сменить работу — приходи, я возьму тебя кем-нибудь, — усмехнулась кузина. — Годик поработаешь под наблюдением, а потом отпущу в свободный полёт. Не желаешь?
— Спасибо, нет, — рассмеялась Элоиза. — Что господин Джанфранко рассказывал о ранении?
— Что обыкновенная дыра в брюхе, каких бывает миллион. И что если судить по количеству рубцов от предыдущих вмешательств, для пациента такое не в новинку. Ну и что организм выглядит в целом здоровым и крепким, зарастёт быстро. Это кто-то из вашей службы безопасности?
Элоиза снова вздохнула.
— Это монсеньор герцог.
Доменика рассмеялась.
— Верен себе. Всегда впереди всех, так?
— Я не знаю деталей, но нет. Глупость.
— На него не похоже, — усомнилась кузина.
— Отчего же? Говорят, у него вчера вообще был день глупостей.
— Значит, он и на это способен, — снова рассмеялась Доменика. — Восстановится, ничего страшного.
— И хорошо, — заключила Элоиза. — Скажи, что странного в этом твоём Джанфранко? Мне было недосуг вчитываться. Как будто он не вполне человек.
— Не вполне? Очень точно сказано. Знаешь, это не мои тайны. Ну да, так получилось, что я кое-что о нём знаю, благодаря тому, что с ним работала, но это касается только его. А врач он хороший.
— Я заметила. Спасибо тебе, без врача мы бы не справились.
— Пришлось бы тебе вспоминать, что у людей в брюшной полости и как это приводить в порядок, да и только, — рассмеялась Доменика. — Держи в курсе, что там у вас и как, хорошо?
— Хорошо, — Элоиза отключилась и порадовалась тому факту, что вспоминать детали содержимого брюшной полости человека ей вчера не пришлось.
Как она в тот день доработала до конца дня? Силой мысли и ответственности, наверное. Отпустила сотрудников, выключила технику и, не переодеваясь, отправилась к медикам.
На посту сидел за столом и что-то читал Стефано, второй ассистент Бруно.
— Добрый вечер, госпожа Элоиза! — он радостно выбрался из-за стола. — Вы хотите узнать про монсеньора, так?
— Добрый вечер, господин Стефано. Так, всё верно. Он, полагаю, у себя?
— Где ж ему быть, — рассмеялся он на это её «у себя». — Проходите, конечно.
Элоиза открыла знакомую дверь. Рассеянный свет, закрытое шторами потемневшее уже окно, цветы в кадках не шелохнутся. Заставила себя посмотреть на кровать.
Монсеньор герцог услышал звук открывающейся двери и шагов, и открыл глаза.
— Добрый вечер, Элоиза, — проговорил он.
Тихо проговорил.
— Добрый вечер, — она тоже говорила негромко. — Как вы себя чувствуете, монсеньор?
— Всё хорошо, спасибо. Мне рассказали, что вы вчера спасли меня. А я вёл себя, как идиот. Приношу вам свои извинения — я не должен был так поступать с вами и так говорить с вами.
— Ни слова больше, монсеньор. Вам вредно разговаривать, — она подошла близко, коснулась пальцами его лба и погрузила в сон.
Вот ещё, разговаривать. С ним. Сейчас. Вчера поговорили.
Спящего пациента осмотреть намного проще. Элоиза оглядела его со всех сторон, коснулась лба, затылка, пальцев рук и ног, подняла простыню и посмотрела на шов. Не увидела ничего особенного. Наверное. Она же не специалист, в конце концов. Но специалисты все как один говорят, что восстановление идёт, как положено.
Значит, здесь ей делать более нечего.
В коридоре рядом со столом Стефано стоял Лодовико. Вид у него был, прямо скажем, не цветущий — похоже, не она одна не спала со вчера.
— Добрый вечер, госпожа Элоиза, — кивнул он. — Позволите вас немного проводить?
— Добрый вечер, — кивнула она. — Пойдёмте.
— Как вы?
— Нормально. А вы?
— Я тоже, наверное. Знаете, хочу сказать вам одну вещь.
Что там ещё? Элоиза насторожилась. С таких слов всегда начинается что-нибудь… в общем, что-нибудь.
— Говорите.