Ямато-моногатари
ИхицуцумоЁ ва хаканаки-воКатами-ни ваАварэ то икадэКими-ни миэмаси.Вот беседуем мы,А жизнь так быстротечна.Чтобы облик мойПриятен был вам,Как бы мне хотелось! [114]Так он прочел, и все они, ничего не отвечая, громко зарыдали. До чего же странные это были люди! [115].
42
Монах Эсю [116] как-то лечил одну даму, и начали о них говорить в свете всякое, тогда он сложил:
Сато ва ифуЯма-ни ва савагуСиракумо-ноСора-ни хаканакиМи-то я наринамуВ селеньях говорят,И в горах шумят.Лучше уж мне, верно,Стать белым облаком,Тающим в небе —таково было его стихотворение.
Еще он послал в дом этой женщине:
АсаборакэВага ми ва нива-ноСимо нагараНани-во танэ нитэКокоро охикэмуПодобен я инею,Что на рассветеЛожится во дворе.Из какого же семечкаРастет любовь моя? [117]43
Этот добродетельный монах перед кельей, где он поселился, велел возвести ограду. И вот, слыша шум снимаемых стружек, он:
Магаки суруХида-но такуми-ноТацукиото ноАна касигамасиНадзо я ё-но нака.Подобно стуку топораПлотника из Хида [118],Ладящего изгородь,Ах, как шумен и суетен,Зачем таков этот мир? —такое он стал говорить. Молвил: «Чтобы совершать молебны и обряды, хочу удалиться в глубь гор» — и покинул эти места. Прошло некоторое время, та женщина подумала: «Сказал он: куда бы мне отправиться? Поселился в глуби гор, но где же?» Послала она к нему гонца, и монах:
Нани бакариФукаку мо арадзуЁ-но цунэ-ноХиэ-во тояма-тоМиру бакари нариСовсемНе жил я в глуби гор.Привычная для светаГора Хиэ отдаленнойВсем показалась [119].Жил он тогда в месте, которое называлось Ёгава — Мирская река.
44
Тому же человеку дама: «День, когда вы отправитесь в горы, далек ли еще? Когда же это?» И он:
НобориюкуЯма-но кумови-ноТохокэрэбаХи мо тикаку наруМоно ни дзо арикэриКолодец горных облаков,Ввысь вздымающихся,Далеко-далеко,А значит, солнце близко,Вот оно как! [120] —так сложив, ей послал. Однако после этого среди людей начались всякие нехорошие разговоры, и он:
Ногару то моТарэ ка кидзарамуНурэгоромоАмэ-но сита-нисиСуман кагири ва.Как ни старайся избежать этого,Но всякому приходится носитьПромокшие одежды,Пока живешьПод дождем [121].— так сказал.
45
Когда Цуцуми-но тюнагон-но кими [122] посылал во дворец свою дочь [123], [впоследствии] матушку принца Дзюсан-но мико [124], чтобы она прислуживала императору, то вначале очень тревожился и вздыхал: «Как-то ее примет государь?» И вот он сложил и поднес императору:
Хито-но оя-ноКокоро ва ями-ниАранэдомоКо-во омофу мити-ниМаёхинуру канаХоть родительскоеСердце и не во мракеПребывает,Но все же на пути любви к своему дитятиЗаплуталось оно [125].Император нашел это письмо полным очарования. Августейший ответ тоже был, но людям он неизвестен.
46
Хэйтю [126], после того как расстался с Канъин-но го [127], через некоторое время вновь с ней встретился. И вот после этой встречи он ей посылает:
УтитокэтэКими ва нэцурамуВага ва симоЦую-но оки итэКохи-ни акасицуРасставшись со мной,Ты, наверно, спишь,А я же,Бодрствуя,Полный любви, встречаю рассвет [128].А женщина в ответ:
Сирацую-ноОки фуситарэ-воКохи цурамуВага ва кикиовадзуИсо-но ками нитэПодобно белой росе,Бодрствуя или ложась, кого жеЛюбите вы?Ведь обо мне не помнили уже,Состарившейся в Исо-но ками [129].47
Ёдзэйин-но итидзё-но кими [130] сложила:
Оку-яма ниКокоро-во ирэтэТадзунэдзу ваФукаки момидзи-ноИро-во мимаси яЕсли в глубину горВсем сердцем не устремишьсяПытливо,То ярких кленовых листьевЦвета, верно, не увидишь [131].
114
Стихотворение помещено в Синтёкусэнсю, 18, под авторством того же Минамото Киёкагэ.
115
Заключительная фраза скорее всего принадлежит автору-составителю, а не переписчику.
116
Монах Эсю — неизвестная личность. Некоторые комментаторы считают, что имеется в виду Нобумаса либо Эхидэ.
117
Стихотворение содержит какэкотоба: симо — «иней» и симо — «низ». Самоуничижение поэта объясняется тем, что пишет он благородной, высокопоставленной даме.
118
Хида — местность, из которой приглашались плотники для подрядов на работы в столице.
119
Стихотворение приводится в Кагэро-никки.
120
Стихотворение содержит омонимы: хи — «день» и «солнце», отсюда — иной смысл четвертой строки: «Этот день близок».
121
В танка обыгрываются омонимы: амэ-но сита — «мир», «Поднебесная» и «под дождем»; нурэкоромо — «промокшая одежда» и «незаслуженные обвинения». Второй смысл стихотворения: пока мы живем в этом мире, приходится терпеть незаслуженные обвинения. Слова нурэ — «промокший» и амэ — «дождь» связаны по типу энго.
122
Цуцуми-но тюнагон — см. коммент. 101.
123
Дочь — Фудзивара Кувако.
124
Дзюсан-но мико — тринадцатый принц Акитоси (924—990), сын императора Дайго.
125
Стихотворение помещено в Канэскэсю, а также в Кокинрокутё, 2, и в Госэнсю, 15.
126
Хэйтю — Тайра Садафуми (?—923) — знаменитый поэт и придворный кавалер, его стихи послужили основой для создания Хэйтю-моногатари («Повести о Хэйтю»).
127
Канъин-но го — историческое лицо времен Энги (901—923). Ее танка включены в Кокинсю.
128
Стихотворение основано на игре омонимами: симо — «иней» и «низ», т. е. иносказательно «я сам», оки — «ложиться» (об инее) и «бодрствовать», кохи — «любовь», а часть этого слова хи — «солнце». Все перечисленные выше слова — «иней», «ложиться», «солнце» — связаны типом связи знго. Поэт намекает на свои слезы, которые сравнивает с инеем, падающим каплями росы на восходе солнца.
129
Стихотворение по принципу построения тропа отчасти повторяет предыдущее. Сирацую — «белая роса» — дзё к слову оки — «падать» (о росе). Исо-но ками — макура-котоба к слову фуру («старый»), здесь тоже употребляется в значении «старый».
130
Ёдзэйин-но итидзё-но кими — см. коммент. 53.
131
Стихотворение выражает ту мысль, что сущность любви (иро) нельзя постичь, не проверив глубину чувства.