Предел не положен
– Я не знаю.
– Когда ты просил меня довериться королю Бренору, я не думал, что доверие будет односторонним, – вмешался Закнафейн, прежде чем успел ответить Бренор.
Его слова изумили Бренора, и король дворфов пристально уставился на Закнафейна, а тот лишь пожал плечами в ответ.
– Может, нам всем пора отправиться в Лускан, – предложил Джарлакс. – Хотя бы в Лускан.
– А может, стоит подняться и поохотиться на жриц, – заявил Закнафейн. – Неужели ты думал, что наши милые сестры смогут упустить такой великолепный шанс? Армия демонов наготове, защита крепости дворфов ослаблена…
Джарлакс только вздохнул в ответ на вечный, но, к несчастью, обычно актуальный цинизм своего друга.
Дзирт заставлял ловца гоняться за собой по тоннелям и залам в катакомбах нижнего уровня, а потом снова поднимался наверх, и повсюду паук оставлял за собой новые развалины и обращенных в камень дворфов.
У самого выхода из башни Дзирт отыскал небольшую трещину между камнями и положил туда цепочку со свистком, в последний раз улыбнувшись Андхару и надеясь, что волшебного единорога не настигнет никакое зло.
Он выбежал во двор крепости, но там остановился, даже не пытаясь взобраться на стену.
Вышел наружу и паук, в пылу погони разломав дверную раму и каменную кладку вокруг двери, и уставился на Дзирта, стоявшего спокойно и сосредоточенно, опустив руки вдоль тела.
Ловец поднялся на дыбы, размахивая передними лапами, чтобы блокировать любые выпады, его глаза вспыхнули нарастающей энергией, а затем метнули в жертву ослепительный фиолетовый луч.
Дзирт не шелохнулся – он знал, что это бессмысленно, и лишь порадовался, что хорошенько разозлил голема, и тот не вздумал его схватить.
Луч ударил…
И он исчез, разлетевшись осколками света, тысячами крошечных лепестков, уносимых легким ветерком. Его штаны затрепетали и захлопали, а потом тоже исчезли, рассеянные последним и самым мощным лучом ловца.
Демонический арахнид забегал мелкими кругами, его чувства, привязанные к жизненной силе жертвы, не обманывали: существа по имени Дзирт больше нет.
Зверь торжествующе завизжал: миссия его жизни была завершена. Он начал кружиться на том самом месте, где рассеялась его жертва, перебирая восемью лапами в состоянии, самом близком к счастью, какое только доступно подобному созданию. И сам рассеялся на том же самом месте; его массивная материальная оболочка быстро превратилась в струйку дыма, пронизывающую уровни существования.
Он завершил свое гнусное дело.