Лист на холсте, или Улиточьи рожки

— Хорошо, это выяснили. Так куда они вас зовут? Когда приглашают на свидание?
— Вот в том и дело, что куда-нибудь как-нибудь. С вами всегда есть дело. Или если не дело, то какое-нибудь ещё более приятное занятие. Причем, знаете, возможность совместного занятия какой-нибудь ерундой я ценю едва ли не больше разных нежностей. А с ними всеми никаких дел вне работы нет и быть не может, предложить мне ерунды никто, кроме вас, не додумался пока, а прочее-другое я в данный период своей жизни готова делать только с вами…
Его рука обхватила её за плечи.
Раньше, скажем, год назад, они садились за этот столик лицом к лицу, друг напротив друга. Но некоторое время назад стулья сменились лавкой. Такой широкой лавкой со спинкой, в стилистике заведения. И теперь они сидели рядом.
— А просто свидание без всякого дела вас может заинтересовать?
— С вами? — подняла она бровь.
— Со мной. И в полной тайне, конечно. Если я сейчас позвоню дежурным и скажу, что мне самому нужно что-нибудь проверить, то никто и не подумает нас искать и вообще задумываться о том, где мы есть и что делаем. А завтра утром вернемся, как будто заканчивали операцию. Да так оно и есть на самом деле.
— И куда же вы меня зовете?
— А вы думаете, мне некуда вас позвать? — рассмеялся он.
Прямо рыцарь Дамиан!*
— Я, честно признаться, вообще об этом не думала. О том, что у вас есть и кого вы куда зовете.
-Ну и зря не думали, сердце моё. Кроме отличной работы и трех комнат во дворце у меня есть много что ещё, — подмигнул он.
— Верю, — серьёзно кивнула она. — А у меня как раз ничего особенно и нет, кроме помянутой отличной работы и трех комнат во дворце.
— Лукавите, сердце моё. У вас есть столько, что не всякому получится за вами угнаться. Я бы мог представить вам список, но…
— Список? Какой ещё список?
— Список ваших достоинств с точки зрения житейской выгоды.
— Существует такой список? — удивилась она.
— Я могу его составить. Но не буду, зачем? По большому счету, нет никакой разницы, владеете вы чем-то или нет, ваша самая большая ценность для меня в том, что я люблю вас, и никого другого, и хочу быть с вами, и ни с кем другим. Поехали?
Элоиза не ответила ничего. Ничего не говорить… Уйти в себя, легко прислониться щекой к его плечу…
Внизу звучала музыка — средневековая мелодия, очень подходящая к оформлению заведения. Флейта, что-то струнное и что-то ударное.
— Вы задумались, сердце моё?
— Я заслушалась.
— Вас можно приманивать музыкой?
— На свидание? Ой, не уверена.
— А кто-нибудь пытался?
— Конечно, — улыбнулась она. — И пытались, и просто так.
— Рассказывайте уже, — он потеребил её за плечо.
— Приманить пытался во времена оны граф Барберини. Он мастер, и сдаётся мне, ему ничего не стоит взять и приманить. Но… со мной не получилось.**
— Графа я никак не буду комментировать, с вашего позволения.
— Вы всё ещё хотите его убить?
— Конечно. И не будем о нём. Рассказывайте дальше, пожалуйста.
— Просто так — это, конечно же, Лодовико и его гитара. Он никуда меня не приманивал, но я слышала, как он играет. Когда не просто аккомпанирует голосу, а именно играет. Он может приманить, кого захочет, я уверена. Он вам не рассказывал? Зимой, перед Рождеством, когда вы были в отъезде вместе с Шарлем, как-то вечером они с Варфоломеем зазвали меня играть в карты и сделали всё, чтобы я проиграла. И тогда они попросили меня танцевать, импровизировать под игру Лодовико. Не знаю, как это было со стороны, но мне понравилось.***
— Элоиза, а я почему ни разу ничего такого не видел? Я чувствую себя обиженным, честное слово!
— Это не специально, правда. Так получилось. Я и забыла, потому что после столько всего случилось! Ваше возвращение, потом всякие гадостные дела, которые приходилось делать… ну да вы знаете.
— Вот, как гадостные дела, так со мной, а танцевать — так с моими друзьями!
— Хорошо, я обещаю вам, что в следующий раз буду танцевать с вами… или для вас. Годится?
— Вполне. Понимаете, я и так, честно сказать, бывает, что комплексую на их фоне.
— Да ладно? — она не поверила, отстранилась, удивленно посмотрела. — Вы? На их фоне? Чем же они могут оказаться лучше?
— Ну как… Карло — трепло, способен обаять любую девушку. С ним легко и весело всем. Я помню момент, когда вы с ним смеялись на кухне, однажды ночью, давно. Честно, я ему в тот момент даже позавидовал. А еще честнее — хотел побить.****
— Это когда он объяснял, почему ко мне перестали приставать?
— То есть?
— Именно он тогда рассказал, что весь дом считает меня вашей девушкой, и оттого меня оставили в покое все или почти все. И конечно, его самого ваша девушка никак не интересовала.
— Вот как?
— Именно так. А что с Лодовико?
— А Лодовико — поэт. И в прошлом тоже обаятельное трепло.
— Ну и что? Кстати, мне рассказывали, что вы тоже бываете поэт, — она быстро взглянула на него из-под ресниц. — Только вы мне ни одной строчки ни разу не показали. Не доверяете?
— Нет, это не так называется. Кстати, с вами ровно та же история — вы обещали подумать и что-нибудь мне показать, уже давно обещали. Так когда же?
Телефон зазвонил бодрой мелодией где-то в недрах его кармана. И выражение его лица было при этом неописуемым.
— Вы знаете, кто это? — прошептала она.
— Знаю, — мрачно ответил он. — Шарль. Может быть, ну его?
Она чуть было не сказала это самое «ну его», но в последний момент опомнилась.
— А вдруг что-то важное?
— Глобально вы правы, просто так в это время Шарль звонить не станет, — и он достал телефон, продолжая обнимать ее второй рукой. — Слушаю, Шарль.
Они сидели так близко, что Элоиза слышала весь разговор.
— Вы отправились ужинать, так? Не торопитесь, закончите ужин, но потом вы мне нужны. Богоданный племянник опять напортачил.
Марни издал некий полузадавленный звук, сильно напоминавший ругательство.
— Что случилось?
— Расскажу, когда приедете. Мне сказали, что госпожа де Шатийон с вами? Привезите её тоже, она очень нужна.
— Ок. До связи, — Марни нажал кнопку и убрал телефон в карман. — Вы слышали, сердце моё?
— Да. Увы.
— Но дослушать зацепившую вас мелодию это нам не помешает.
— Да. Наверное, — ее рука взлетела ему на плечи, за шею, коснулась волос.