Разыскивается

Теперь нужно было думать, как незаметно вернуться в Бийск.
Размышляя над плакатом, поняла, что ищут ее по настоящей фамилии, и похвалила себя в душе за предусмотрительность при покупке дома: оформила на имя Обкатовой. Благо, паспорт в порядке. Настоящая Обкатова, решила про себя, уже обнаружена и искать ее никому не нужно. А потом поиструтся, примелькаются плакаты, и все забудется. Но надо было как-то известить Бориса. Пришлось ехать в Барнаул. Узнала, что Борис перевелся в Бийск, и стало приятно, что сделал он это для нее: не зря писала ему. Осторожно нашла сослуживцев, сумела получить его адрес.
Задержалась в Новосибирске. К родным ехать не решилась: была уверена, что там ее ждет опасность.
Особенно тщательно готовилась к встрече. Перекрасила волосы. Из соломенных они превратились в каштановые. Позаботилась, чтобы тон был мягким, неброским. Несколько раз меняла прически, пока не нашлась – открывшая шею и достаточно высокая, чтобы овал лица изменился…
Отказалась от яркой одежды, которую всегда любила. Костюм, купленный в Ленинграде, выглядел буднично, хотя и обошелся дорого.
Наступил и тот день, когда взяла билет. С волнением отправила телеграмму. Знала, что удивит и обрадует.
Борис встречал ее. Заметила его еще из окна вагона по огромному букету цветов. Помахала приветливо. Видела, как он спешит за вагоном. И вдруг сама заторопилась навстречу.
Он помог ей сойти со ступенек вагона, подхватил чемодан, вручил цветы и сказал:
– Вот и хорошо. Лучше поздно, чем никогда. – Улыбнулся. – Давно жду.
– И мы – тоже…
Эти слова сказал один из молодых людей, которые стояли на платформе рядом с Борисом. Цветов у них не было.
– Мы из уголовного розыска Бийска. Встречаем по поручению Свердловска. Здравствуйте, Александра Никитична. – И обратился к Борису: – Извиняемся, молодой человек, но встречу придется перенести в другое место. А вас, Александра Никитична, просим, машина подана…
Он видел, как она встрепенулась и нервно заискала место для сумки. И тогда сотрудник предупредительно обратился:
– А сумку позвольте мне.
Она послушно выполнила его просьбу.
– Шура! – растерянно проговорил Борис.
– Все, Боря, – тихо сказала она. – Не надо. Ничего не надо…
В сумке Катышевой лежали три паспорта с известными уже нам фамилиями, восемь чистых трудовых книжек, круглая печать для заверки записей в них и около восьми тысяч рублей.
Александра Никитична Катышева не запиралась. Показания давала спокойно, подробно и поразительно откровенно.
Наверное, от жизни, которой она жила все это время, тоже устают.
– Ну, так как насчет почвы для преступлений, Герман Михайлович? – спрашивал через несколько дней Олег Владимирович Чернов.
– Как видишь. Пытаемся, искореняем, – ответил тот весело…
– Ага. Аграновичу выговор по партийной линии; директора торгово-кулинарного училища по шапке. Катышевой – десять лет. Нашим ребятам, разумеется, премии за оперативное мастерство. А все-таки как с почвой-то? Не осталось ли где-нибудь еще?..
– Поживем – увидим, – вздохнул Герман Михайлович.
– Увидим, увидим, – согласился Чернов с таким же вздохом.
…Кстати, здоровый скептицизм – это тоже профессиональная черта работников уголовного розыска.