Поэт и Царь. Из истории русской культурной мифологии: Мандельштам, Пастернак, Бродский
Единственной «дырой» в советском законодательстве, позволявшей на рубеже 1970-х надеяться на получение легальной возможности пересечения границ в обе стороны, было заключение брака с подданным другого государства.
Семейный кодекс
Отношение советских властей к бракам граждан СССР с иностранцами начиная с 1930-х годов было подозрительным. Стремление к тотальному контролю за жизнью людей не могло не коснуться такой существенной сферы, как семья. В 1934 году работа регистрирующих браки отделов гражданского состояния была прямо подчинена НКВД. Многочисленные случаи браков между советскими женщинами и иностранцами (особенно из стран – союзниц СССР по антигитлеровской коалиции) в ходе и в первые годы после Второй мировой войны привели к принятию 15 февраля 1947 года указа «О запрещении браков советских граждан с иностранцами». В ноябре 1953 года, после смерти Сталина, указ был отменен, но подобная практика оставалась фактически криминализированной, осуждалась «советской общественностью» и находилась в зоне подозрительности и юридической неопределенности.
Однако 30 июля 1969 года в СССР был принят новый Семейный кодекс, статья 161 которого наконец официально разрешала заключение в СССР браков между советскими и иностранными гражданами «по советскому законодательству». Это была значительная юридическая новелла, позволявшая советским гражданам вступать в брак с иностранцем «без необходимости смены гражданства и на общих основаниях» [187].
Повторимся: по сути, для обычного гражданина СССР, не входившего в состав номенклатуры и/или не связанного с командировками за границу по службе, это был единственный шанс увидеть мир, не теряя возможности сохранить гражданство – то есть вернуться домой.
Шанс этот оставался достаточно формальным: в Советском Союзе право супругов-иностранцев жить по месту жительства друг друга никак не было закреплено. Только в 1975 году СССР присоединится к международному договору, обязывающему государство предоставить мужу или жене право жительства в стране любого из них. Это, в свою очередь, вызовет резкий рост числа браков с иностранцами, что впоследствии приведет, в частности, к секретной докладной записке председателя КГБ В. Федорчука в ЦК КПСС «О браках деятелей советской культуры с иностранцами из капиталистических государств» (1982), обращающей внимание на подобную практику как на угрожающую безопасности государства [188].
Тем не менее перед глазами Бродского – в близком и относительно близком ему кругу – были примеры успешной реализации права на брак с иностранцем.
В 1967 году, до принятия нового Семейного кодекса, его знакомая Диана (Ляля) Абаева, сотрудница Института востоковедения, вышла замуж за британского слависта и переводчика Алана Майерса и переехала в Лондон, сохранив право посещать СССР [189]. 1 декабря 1970 года в московском Дворце бракосочетаний № 1 (одном из немногих советских загсов, где была разрешена регистрация браков с иностранцами) поженились Марина Влади и Владимир Высоцкий. С этого момента Высоцкий, чье песенное творчество было тогда полностью неподцензурным и подвергалось в советской печати резкой критике, получил возможность частых (до нескольких раз в год) поездок за границу.
Между этими событиями и сам Бродский предпринял попытку жениться на иностранке.
Весной 1968 года в Ленинград приехала на двухмесячную стажировку сотрудница Лондонского университета Фейт Вигзелл, занимавшаяся древнерусской литературой. Ранее, в 1963–1964 годах, она уже училась в Ленинграде и познакомилась тогда с Дианой Абаевой (с которой будет потом долгие годы работать на одной кафедре в Лондонском университете) и ее друзьями – семейством Катилюс, Рамунасом и Элей. В 1966 году Катилюсы познакомились с Бродским в Литве и продолжили часто общаться в Ленинграде, куда окончательно переехали тогда же. В их комнате в коммунальной квартире на углу улиц Чайковского и Чернышевского в марте 1968 года Бродский впервые увидел Вигзелл [190].
Отражением их отношений стали посвящение «F.W.» стихотворений Бродского 1968 года «Самолет летит на Вест…» и «Прачечный мост» («…Ему / река теперь принадлежит по праву, / как дом, в который зеркало внесли, / но жить не стали») и комплекс документов, отложившийся в ленинградской части архива Бродского. В архивной описи он именуется «документы о браке с британской подданной Фейт Христин Макли Вигзелл. На рус. и англ. яз. (1968)» [191]. В 1968-м Вигзелл вернулась в Лондон. Ни Бродский, ни Вигзелл никогда не комментировали этот сюжет, но, как можно понять, инициатива Бродского, по свидетельству Эллендеи Проффер, «сделавшего предложение» [192] Вигзелл, в какой-то момент утратила поддержку с ее стороны.
В 1970 году Бродский посвятил Фейт Вигзелл стихи «Aqua vita nuova» и «Пенье без музыки»:
Когда ты вспомнишь обо мнев краю чужом – хоть эта фразавсего лишь вымысел, а непророчество, о чем для глаза,вооруженного слезой,не может быть и речи: датыиз омута такой лесойне вытащишь – и так, когда тыза тридевять земель и заморями, в форме эпилога(хоть повторяю, что слеза,за исключением былого,все уменьшает) обо мневспомянешь в се-таки в то ЛетоГосподне и вздохнешь – о невздыхай! – обозревая этоколичество морей, полей,разбросанных меж нами, ты незаметишь, что толпу нулейвозглавила сама. В гордынетвоей иль в слепоте моейвсе дело, или в том, что ранооб этом говорить, но ей-же Богу, мне сегодня странно,что, будучи кругом в долгу,поскольку ограждал так плохотебя от худших бед, могуот этого избавить вздоха.В дальнейшем, после отъезда Бродского, они много раз виделись на Западе и поддерживали дружеские отношения [193].