Шабатон. Субботний год
– И как – действительно сказали?
Смирнов пожал плечами.
– А ты как думаешь? Вот он я перед тобой, один-одинешенек. Так и не женился, ни детей, ни внуков. Ты меня знать не хочешь, Мишку я знаю только по фотографиям. За что тогда благодарить подполковника Черышева? Через два дня меня посадили в машину и отвезли к самолету – прямиком в пробуждающуюся Африку. В конце пятидесятых – начале шестидесятых работы там было невпроворот. Дипотношения с черными странами, Конго-Лумумба и прочие интересности. Первый отпуск мне дали только через три года. Вот и вся история. Давай…
Они допили второй графинчик.
– И что, даже не пробовали позвонить?
Смирнов горько усмехнулся.
– Пробовал. Но исход этих попыток был известен заранее. На мне уже лежало клеймо мерзавца, который предал своего учителя и бросил девушку, узнав о ее беременности. Нина швыряла трубку, едва услышав мой голос. Да и что бы я ей сказал? Открыл правду? Кому она на хрен сдалась, моя правда?
– А мне, своему сыну? – спросил Игаль, глядя в сторону. – Почему вы не рассказали об этом мне?
– Да ровно потому же! – мучительно скривившись, отвечал Сергей Сергеевич. – Этот гад заменил тебе отца. И он ведь действительно любил тебя, а ты любил его. Я знаю, я видел вас вместе. Наблюдал издали, из-за угла, как будто во время слежки. У тебя было нормальное хорошее детство. Представь теперь, что я вмешался бы, начал скандалить, предъявлять права… Нет уж… Я просто решил, что лучше оставить все как есть. Лучше для тебя, лучше для Нины.
– Тогда почему вы рассказываете об этом именно сейчас?
Смирнов удивленно поднял брови.
– Ну и вопрос… По единственной причине, дорогой Игорёк: мой секрет перестал быть секретом. Ты и без меня каким-то образом узнал правду. Или часть правды, неважно.
– Мама не знает…
– И хорошо, – кивнул Сергей Сергеевич. – Пусть так и остается. Не вздумай…
– Конечно.
Какое-то время отец и сын сидели молча, думая каждый о своем.
– Пойдем на воздух, – сказал Смирнов. – Надо тебя хорошенько проветрить, а то Наташа рассердится.
Они снова вышли на бульвар. Ноги доктора Островски слегка заплетались, и он не возражал, когда Смирнов взял его под локоток. Вдруг Игаль резко остановился.
– Как вы узнали?
– О чем? – не понял вопроса Сергей Сергеевич.
– О том, что Наум Григорьевич – самозванец. Как вы об этом узнали? Неужели от бабушки? Или от Ревекки Ефимовны? Ведь кроме них, никто…
– Из первоисточника, – перебил сына Смирнов. – Мы узнали об этом из первоисточника, то есть непосредственно от твоего настоящего деда. Дело в том, что в декабре пятьдесят шестого с людьми из нашего тель-авивского посольства связался некий Ноам Сэла. Он утверждал, что его настоящее имя Наум Григорьевич Островский и что он желает помочь победе коммунизма во всем мире. Когда стали проверять, у кого-то на Лубянке глаза полезли на лоб. Ведь по документам конторы Наум Григорьевич Островский только-только освободился из Дальневосточного управления лагерей. Тут-то его и взяли на крючок – я имею в виду самозванца. Сначала твой мнимый «дед Наум» упирался, не хотел сотрудничать, говорил, что свое отсидел, получил реабилитацию и теперь имеет право жить нормальной жизнью. Но наши пригрозили, что раскроют его самозванство дочери и жене, и тут уже он согласился на все.
– Понятно, – задумчиво проговорил доктор Островски. – В этом обмане заключался тогда весь смысл его жизни. В мнимой дочери и мнимой семье, которые превратились в настоящие… Но Сэла… Он-то зачем снова совал голову в петлю? Захотел вернуться?
– Не совсем так. Твой настоящий дед был еще и настоящим фанатиком-коммунистом. Не знаю, насколько ты знаком с историей своей нынешней страны, но многие там мечтали строить в Израиле социализм советского образца, считали Сталина солнцем народов и даже планировали вооруженный переворот. К середине пятидесятых их сила пошла на убыль, а Бен-Гурион окончательно решил ориентироваться на капстраны, хотя его и отталкивали все, кроме французов. В общем, надежды тамошних коммунистов на присоединение к соцлагерю мало-помалу иссякли. А осенью пятьдесят шестого случился еще и Суэцкий кризис…
Игаль непонимающе помотал головой.
– При чем тут Суэцкий кризис?
– При том, что, когда Израиль захватил Синай и объявил, что не собирается оттуда уходить, Советский Союз был на грани решения послать в Сирию войска под видом добровольцев и взять власть в Тель-Авиве военным путем. Буквально на грани. Наверно, и послал бы, если бы не венгерское восстание, которое случилось в то же время. Штаты тогда гневались на израильтян за то, что те начали войну без санкции Эйзенхауэра. Франция и Англия шмыгнули в кусты. Никто в тот момент не стал бы защищать Израиль от советского вторжения. Никто. А уж когда Булганин издал ноту, где говорилось, что Бен-Гурион поставил под угрозу само существование своей страны, многие думали, что так и произойдет. Израильские коммунисты всерьез готовились встречать советского солдата-освободителя и были жутко разочарованы, когда Москва упустила такой уникальный шанс. Ну а для Ноама Сэлы это стало сигналом, что отныне придется сражаться с мировым империализмом другим путем. И он пришел к нам, чтобы предложить свою помощь.
– То есть стал шпионом? Ноам Сэла шпионил в пользу СССР? Трудно поверить…
– Разве? – удивился Сергей Сергеевич. – По-моему, ничуть не трудно. В те годы такие идейные добровольные помощники сидели едва ли не за каждым кустом. Не только в Израиле, но и в Америке, и в Европе – повсюду. И, кстати, Гражданская война в Испании очень тому способствовала…
– Да, но он ведь бежал, дезертировал.
– Верно, дезертировал. Но в пятьдесят шестом на это уже смотрели как на очень давние дела… Кто старое помянет, тому глаз вон. Да и кто бы на его месте не сбежал? Спецкоманды НКВД тогда ликвидировали всех, кто занимался вывозом испанского золота. Александр Орлов, непосредственный начальник твоего настоящего деда, тоже ведь смылся в Канаду. А вот народный комиссар Ежов не сумел и в результате схлопотал пулю – скорее всего, именно по этой причине. Ну не было у Ежова брата в Париже, хоть ты тресни. А у Островского был, и он хорошо об этом знал по долгу службы.
– То есть его встреча с братом на парижской улице не была случайной…
Смирнов рассмеялся.
– Таких случайностей не бывает, сынок. Твой дед прекрасно спланировал побег. Подготовил двойника, инсценировал нападение, а затем по французским документам Андре Клиши с легкостью добрался до Парижа и с той же легкостью нашел там брата… Прекрасная профессиональная работа. Единственный прокол: не добил Калищева. Хотя, если бы добил, я не встретил бы твою маму, ты не появился бы на свет и мы не шли бы сейчас вдвоем по этому бульвару.
– И он шпионил до…
– Пока не поймали.
– Кто? Кто его поймал?