Правила счастливой свадьбы
Малая гостиная купеческого дома по размерам могла стать жилищем для небольшого семейства. Но простым смертным делать тут было нечего. Вызывающая роскошь и наглое богатство мебели, золоченых обоев, атласных французских штор, итальянского хрусталя люстры, фигурок и ваз мейсенского фарфора кричали, что здесь имеют право жить только те, кто не привык считать деньги.
Посреди главной стены висел портрет, написанный в современной реалистической манере. Герой портрета еле вмещался в золоченые рамки. Художник изобразил дородного господина с окладистой бородкой слишком правдиво. В тяжелом взгляде, сверлящем из-под массивного лба, читались сила и злость хищника, что позволяют добиться в жизни всего и богатства в частности. Между густых бровей виднелась глубокая ложбинка, будто след от давнего удара. Портрет как будто глядел на незнакомца и говорил: «Это еще что такое явилось? Пшел вон!»
Пушкин увидел достаточно. Он прошел к диванам, стоявшим в центре гостиной напротив друг друга, и огляделся. На персидском ковре и под диваном было разбросано печенье, как будто горничная забыла подмести. Пушкин узнал известные печенья из набора «Экстра» фабрики Эйнем. Между диванами располагался резной столик в мавританском стиле, которому, по строгим правилам вкуса, здесь было не место. Подобные правила Пушкина интересовали мало. Его привлекла хрустальная вазочка на столике. Вместо печенья в ней лежал полусгоревший обрывок бумаги, пахнущий свежим дымом. Подчиняясь не разуму, а полицейскому инстинкту, Пушкин воровато оглянулся на двери, каковых здесь было три, вытащил черный блокнот и смахнул пепел между страницами… Поступок мальчишеский, нелогичный и недостойный чиновника сыска. Оправданием было врожденное любопытство, которое толкает открывать новые континенты и раскрывать преступления… Многие приличные люди им страдают…
Он успел повернуться к портрету, чтобы не возникло сомнений, чем он тут занимался, как в гостиную вошла Капустина. Она сопровождала даму. Дама была так молода и красива, что Пушкин не сразу понял, кто она. Одна из дочерей Бабановой? Нет, все-таки сама мадам. Кажется, младше его. И уже мать двух дочерей. В каком же возрасте вышла замуж?
На всякий случай Пушкин поклонился.
– Алексей Сергеевич, позвольте вам представить: Авива Капитоновна Бабанова, вдова купца I гильдии Федора Козьмича Бабанова, владелица торговлей шерстью под фирмой «К. М. Бабанов и сыновья»…
Помпезное приветствие должно было указать жениху его место: гляди не дури, в такой дом попал, что многие и мечтать не могут. Пушкина интересовало не купеческое богатство, а протянутая чуть полноватая ручка. Надо принять решение: целовать или отдать поклон. Пушкин выбрал второе.
Авива Капитоновна простила невоспитанность, села на диван, не замечая разбросанного печенья, будто домашнего пустяка, и пригласила Пушкина устроиться на другом. Как ему будет удобно.
– Обратили внимание на портрет моего покойного мужа? – спросила она. – Каким его нашли?
– Когда он умер? – спросил Пушкин, чем заставил вздрогнуть Капустину: жениху вести себя так не подобает.
Неловкость манер мадам Бабанова спустила.
– Несчастье случилось на Масленицу… Федор Козьмич чрезмерно объелся блинами и умер буквально за столом… Доктор сказал, что такое часто случается в Масленицу…
– Чуть меньше двух месяцев назад, – сказал Пушкин, глядя на светлое платье вдовы.
– Понимаю ваше удивление, – ответили она, не смущаясь, что свойственно красивым женщинам с точеной фигурой. – Мы отдали христианский долг на упокоение его души, а траур никому не нужен… Федору Козьмичу в первую очередь. Он бы одобрил, что выдаю Астру Федоровну замуж, не выжидая года. К чему мучить влюбленные сердца, которые стремятся друг к другу? Моя вторая дочь, Гая Федоровна, тоже созрела для замужества… Родились вместе с разницей в несколько минут… Люблю обеих всем сердцем, как может любить только мать. Так мило, что они не близняшки. У каждой свой характер. Гая Федоровна как будто создана для семьи: мягкая и добрая…
Намек совсем откровенный. Капустина взялась помочь Пушкину прочистить уши.
– Гая Федоровна – чудесная девушка. Воспитана в знаменитом пансионе Пуссель, где обучение стоит четыреста рублей в год… Закончила восемь классов, умница и красавица, – сказал она, и добавила: – У нее легкий характер и доброе сердце…
Так Фекла Маркеловна обычно говорила, когда хотела смягчить в девушке милый недостаток, который обязательно выплывет. Когда хромую ножку, а когда невесту в положении [12].
– Ваша дочь выходит за графа Урсегова…
– Да, свадьба состоится через три дня в храме Святых Бориса и Глеба у Арбатских ворот. Буду рада видеть вас среди гостей… Вот приглашение. – Мадам Бабанова протянула карточку с кружевом, золотыми шарами и миртом. Текст отпечатан в типографии. Не выразив положенной благодарности, Пушкин сунул приглашение в карман.
Такое поведение мадам Капустина не могла простить: неужели он настолько глуп? Ему буквально говорят: желаем видеть вас родственником. Что еще надо? Обсуждай приданое Гаи Федоровны и забудь о кассе невест…
Чего-то подобного ждала мадам Бабанова. Она придирчиво смотрела на Пушкина, как изучают перед покупкой редкую вещь.
– Астре Федоровне поступали угрозы? – спросил чиновник сыска, а вовсе не вещь.
Мадам Бабанова глянула на Капустину. Сваха только плечами пожала. Она окончательно перестала понимать этого господина.
– Угрозы? – повторила Авива Капитоновна. – Какие могут быть угрозы? От кого? Полагаю имя нашей семьи – достаточная защита от любых угроз… Кто посмеет угрожать невесте графа Урсегова…
– Мой служебный долг задать такой вопрос.
– Милейший Алексей Сергеевич беспокоится по причине письма женихов невестам, что нынче напечатали в газете. – Капустина постаралась погасить неловкость.
– Ах, вот в чем дело! – обрадовалась мадам Бабанова. – А то я не знала, что и подумать… Это такая глупость, на которую и внимания обращать не следует…
– Астра Федоровна завтра будет на свадьбе Таисии Юстовой?
Слушать об этом Авива Капитоновна не пожелала.
– Прошу простить, это излишне… Достаточно, что я разрешила Гае Федоровне быть дружкой на свадьбе этой Юстовой… Мы, конечно, не аристократы, но слишком вольному общению со служащими фирмы должна быть граница…
– Именно так, границы надо знать и понимать, что делаешь, – в сердцах выразилась Капустина. Она поняла, что худшие опасения оправдались: не будет никакого сватовства. Опозорилась. С треском провалилась…
– Мадам Бабанова, позвольте поговорить с Гаей Федоровной, – попросил Пушкин.
Вопрос был встречен вздохом облегчения обеих женщин. Сваха не могла поверить, что обреченное сватовство мгновенно обернулось в нужную сторону.
– Буду рада, Алексей Сергеевич, вашему знакомству с моей дочерью, – ответила Авива Капитоновна. Еле заметная тень скользнула по ее лицу. Она о чем-то задумалась. – Вы, кажется, служите в сыскной полиции?