Навигатор. Код имплементации: 40. Часть 2
3
Ульяна проводила Наташку до медблока.
– Что ты со мной, как с маленькой. Что, по-твоему, я сама в саркофаг не лягу? – Натка поправила светлую прядь, убрала за ухо. – Артем все настроил. Иди…
Ульяна решительно надавила кнопку допуска в медблок.
– Ляжешь, но Паук сказал, чтобы я проконтролировала.
Фатеева закатила глаза, шагнула внутрь. Остановилась у своего саркофага:
– Все, я на месте. И сбегать никуда не собираюсь. Иди уже, – выпроводила за ширму.
Подождала, как прошелестят двери, закрываясь за подругой, прислушалась к тишине в лаборатории. Сквозь мерный гул оборудования вздыхала вентиляции, сверчками перещелкивались датчики контроля. В закрытом боксе томился серебристый сгусток— за истекшие сутки вроде бы увеличился в объеме. «Интересное, что это», – мелькнуло в голове и тут же погасло.
Внутри все погасло. Наташка чувствовала пустоту. Будто она – чистый лист. Что написать на нем?
Душа замерла, словно художник перед белым прямоугольником с занесенной кистью, пропитанной мечтами, как чернилами. Присев на край стула, девушка стянула ботинки, мягко помассировала шею. Отстегнула бромох и аккуратно положила его на тумбу. Она уже потянула вниз молнию на комбинезоне, когда услышала, как мелодично щелкнула, распахиваясь, крышка соседнего саркофага:
– Программа биомодуляции прервана, – тихо сообщил искин рядом.
Торопливые движения, шелест одежды. А в следующее мгновение в проходе появился Вася Крыж – босиком, но в форменных брюках и наспех натянутой футболке, край закрутился вокруг талии, оголив худые ребра. Парень неловко оправил, сунул руки в карманы.
– Услышал, ты зашла, – опустил глаза, спрятал лихорадочный блеск.
– Зашла, – девушка остановилась в нерешительности. – Меня Пауков отправил. Все теперь со мной носятся, как с ребенком…
Вася, шагнул к ней, сел на стул, уперся локтями в колени. Она наблюдала за ним, его коротко стриженым затылком, вихром на макушке.
– Наташка, ты мне нравишься. Очень нравишься, – признался неожиданно. Поднял голову. Порывисто встал и шагнул к ней, но прикоснуться не решился. Так и замер в шаге от девушки. – Мне даже кажется, что люблю.
На белый лист лег прозрачный блик цвета ванили, рассыпался золотом.
Наташа улыбнулась, покачала головой:
– Нет, Барсик, не любишь… Жалеешь, беспокоишься, это возможно. Но это не любовь. Не та любовь, о которой ты говоришь, во всяком случае.
– Ну, мне, наверное, виднее…
Девушка снова покачала головой, прошептала уверенно:
– Ты ошибаешься. И я это тебе сейчас докажу.
Она шагнула к нему, обхватила за шею, привлекла к себе. На мгновение заглянула в глаза, поймав в них удивление и растерянность. И поцеловала в щеку, чуть колючую от отросшей за день щетины. Василий оторопел, положил ладони на девичьи бёдра. Поймал губами мягкие, податливые губы.
И замер, не решаясь сделать следующий шаг.
Наталья отстранилась, бережно сняла его руки с талии.
– Видишь?
Василий смущенно облизал губы, опустил глаза:
– Ну, мне так-то приятно было.
– Но крышу-то не снесло, верно? – девушка смотрела на него. Ловила его смятение. «В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне» [4], – вспомнилось. Белый лист бумаги окрасился нежностью и благодарностью. Невесомо голубой рассыпался золотисто-оранжевыми искрами.
– А должно было? – Василий лукаво прищурился.
Девушка вздохнула с тоской:
– Должно, Барсик. Иначе все это не имеет смысла.
Он посмотрел на неё, усмехнулся:
– Не бывает рецепта вселенского счастья.
– Не бывает, – отозвалась девушка. – Но другого мне не надо, – она обняла его, уткнулась носом в широкую грудь. – Ты очень хороший. Настоящий. И это мое самое важное.
Он хотел обнять в ответ, но так и стоял, нелепо растопырив пальцы и улыбаясь. Сердце билось лихорадочно, то горячо пульсируя в висках, то обрушиваясь к ногам. Жесткий комок в горле медленно таял, возвращая возможность говорить. Хотя… О чем тут говорить.
Он шумно вздохнул.
– Что ж мне так не везет-то, – пробормотал и все-таки обнял девушку, похлопал по спине. На душе стало легко. – Надо лотерейных билетов прикупить…
– Зачем?
– Ну как зачем? Не везет с деньгами, повезет в любви. А мне наоборот должно… Разбогатею, прикуплю себе отдаленный маяк на Альфа Центавре, буду разводить клириканских гарпий. Они крошечные такие, хорошенькие. Как наши стрекозы. Только зубастые.
Наташка заглянула в глаза, улыбнулась:
– Тебе обязательно повезет в любви. Так что отдаленный маяк тебе не светит.
Василевс взъерошил волосы на макушке, зевнул:
– Ладно, топай дрыхнуть, а то Паук меня сожрет, – подтолкнул к саркофагу, положил ладонь на матовую крышку.
Наталья, отвернувшись от него, непринужденно дернула молнию на комбинезоне вниз, высвободила плечо.
Василий с тоской посмотрел на оголенное девичье плечо и, не оглядываясь, вышел за ширму.
Глава 12. Неожиданные обстоятельства1
Тиль Теон просматривал протокол допроса сотрудников госпиталя, дежуривших прошедшие сутки. Пролистывал на планшете текстовые копии файлов. Процедуры, приемка препаратов на склад, опробирование, уборка, дезинфекция, три операции, подготовка к транспортировке в центральный госпиталь одного из офицеров, пострадавших во время бунта на Тамту… Обычная, рутинная работа стационарного госпиталя, отягченная внезапным наплывом пациентов. И вызванная этим суматоха и неразбериха. Кто-то не вышел на дежурство, кто-то заболел, кто-то потерял подотчетный препарат.
Три пациента в реанимации со сложной нейротравмой неясной этимологии. Все трое – под надзором полиции. Среди них – Паль Сабо, о пробуждении которого ему должны были сообщить незамедлительно. Сообщили, когда обнаружили его отсутствие.
Сейчас в кабинете главврача перед ним сидела притихшая и зареванная медсестра, которая мало того, что указала Сабо способ побега и сообщила коды доступа в технические помещения, так еще и передала собственный креоник. Согласно протокола допроса, девчонка сообщила ему о смерти отца Сабо, о провале переворота, чем вызвала «сильное душевное волнение пациента». Теон тяжело вздохнул, уставился на креонидянку. Рядом с ней с видом оскорбленной добродетели восседала лечащий врач Сабо и нервно поглядывала на часы.
– Что у вас за бардак творится? – Теон устало посмотрел на нее. – Вы считаете, это все шуточки? Я здесь с вами чашечку горячего квапса пришел пропустить? Да?