Подземный мир Лайама
Лайам уже вовсю шарил по бесчисленным полкам, забравшись на какой-то стол. Остальные ребята же скучали внизу, не зная, чем заняться. Книги их не вдохновляли.
Все они поворачивались и таращились на вошедших, а именно, на невероятные звуки, сопровождавшие их.
— Что это еще такое? — недовольно развернулся Лайам и воззрился сверху на белый куб с болтающейся красной головой голограммы, льющей компьютерный слезы и широко разевающей рот.
— О, король этих мест, освободи меня, и я сделаю тебя великим! — приметил демон Лайама.
Шами и Мирика сбивчиво объяснили, как нашли этот компьютер с виртуальным зверем в неприметном коридоре, и то, что он им рассказал.
Лайам легко спрыгнул со стола, взял кубик в руки, внимательно осмотрел, и его, и голограмму. Салли же продолжал вопить:
— О, сереброокий, высвободи меня, и ты получишь союзника, который будет лепить этот мир так, как ты захочешь! Тут везде электроны, я их чувствую, это остатки сети моих создателей, я могу управлять ей, вы даже не представляете, как многое тут из нее создано. Освободи меня! Освободи!
— Лучше заткнись или я заклею тебе сенсоры скотчем, накрою ведром и оставлю так здесь, дожидаться следующего тысячелетия, более удачного, на доверчивых идиотов, — хмуро сказал Лайам, и Салли мгновенно умолк.
Лайам повертел куб в руках, еще поговорил с компьютерным демоном, притворяющимся богом. Расспросил о стасис-поле, заметив, задумчиво, что всегда предполагал нечто подобное. Потом вернул Шами со словами:
— Что ж, это, похоже, интересный образец карманного компьютера древних со встроенным виртуальным помощником, но разговаривает невпопад, программа повреждена. Думаю, тебе повезло, Шами. Эта штука намного быстрее наших компьютеров, пригодится. И я бы попробовал поговорить с ним еще, может быть, в памяти сохранилось что-то о временах до Первой или Второй катастрофы.
— Он говорит, в нем записаны какие-то мультфильмы, — проронил Шами.
— А вот это интересно. Ведь до нас не дошли образцы кинематографического искусства древних.
Салли опять перебил:
— Изучать цивилизацию по мультикам? Пожалей свой мозг!
— В общем, Шами, нам надо будет его поспрашивать, поэтому не продавай его и не разбирай на части, — закончил Лайам.
— Да-да, Лайам, я и не собирался его продавать! — засиял Шами.
— Только, Шами, — Лайам положил ему руку на плечо и наклонился, заглядывая в глаза своим холодным пронизывающим взглядом. — Никогда, ни при каких обстоятельствах, что бы он тебе не говорил, что бы не обещал, не подключай его к кадолийской компьютерной сети и вообще к каким-либо компьютерам.
Шами заморгал:
— Д-д-да, Лайам.
— Ты понял, Шами? Никогда.
— Хорошо, — кивнул Шами, весь побледнев, и переглядываясь с Мирикой.
— Отлично, раз ты понимаешь, — улыбнулся Лайам, похлопав его по плечу, и снова полез на стол.
Нарисованная морда чертика совершенно вытянулась. Он стал настоящей иллюстрацией к словосочетанию — жизнь кончена. Затем голограмма над кубиком и вовсе погасла, хотя бок все еще светился розовым.
— Эй, ты чего? Обиделся, что ли, вылезай, — затряс куб Шами.
— О, нет-нет, только не разговаривай с программой так, будто он живое существо, кончишь как те бабушки, — усмехнулся сверху Лайам. — Будь с ним построже. Как мы недавно узнали, нейросетевые алгоритмы компьютеров древних без присмотра начинают ползти и отбиваются от рук.
— Лучше выкинуть его в какой-нибудь чан с водой. Мне кажется, он опасен, — сообщила Мирика.
— Да, и это тоже может быть, — согласился Лайам, не оборачиваясь.
Шами пожал плечами и сунул куб в карман куртки. Потом задрал голову, смотря на все эти шкафы с кристаллами.
— Их тут столько. Мы что, заберем их все с собой? В чем мы их понесем?
Лайам вздохнул:
— Нет, все мы забрать не сможем. Придется взять только что-то наиболее потенциально полезное для меня. Журналы, периодические издания об окрестностях. Ведь я ищу информацию о городе…
Парень просмотрел на свет очередной кристалл, потом сунул в свой карманный компьютер, почитал, что написано на экране.
— Трактат по истории, повезло, — констатировал он. — Я возьму только то, что интересует меня. Если нашим ученым нужны книги по физике, пусть залазят сюда сами и договариваются с голограммами. Но здесь столько всего, и нет никакой возможности узнать, что хранится на всех этих кристаллах, не включая каждый из них по одному. Я и за год не управлюсь. Что же делать?
Шами опять поглядел на ячейки:
— Их так много. А ведь в книгах написано, что до спуска под землю они умели хранить информацию не в кристаллах и не только в виде текста и фотографий.
— Они хранили ее прямо в воздухе, — хихикнул чертик из кармана.
— А? — покосился вниз Шами, но демон больше ничего не говорил.
— Да, они могли хранить ее почти что в воздухе. В ментальных плоскостях, в свернутых измерениях, — кивнул Лайам, продолжая перебирать кристаллы на полках. — Но еще до Второй Катастрофы цивилизация под землей уже катилась к какому-то закату. Технологии Тейи забывались, упрощались. Это чувствуется по тому, что написано о мире на поверхности, и тому, что мы находим в комплексах. А что до того, почему они продолжали писать книги… — Тут Лайам обернулся и взглянул на Шами. — Одни люди всегда будут что-то писать, а другие читать. Эта форма искусства бессмертна, как бы не развивались технологии. Текст — это образы, зашифрованные в слова. Это всегда будет интересно людям, даже если они научаться передавать картины прямо в мозг, создавать виртуальную реальность. Есть ведь что-то интимное, когда один человек пишет другому слова. А еще, пересылаемую картину ты увидишь точно такой, как ее задумал режиссер, а слова… О, слова, Шами, ты можешь интерпретировать совершенно по-разному. Автор описывает что-то, а ты рисуешь картину своим собственным воображением, вот в чем магия книг. Вот поэтому книги выжили, когда все остальное было забыто.
— Нам повезло, что мы смогли сделать примитивные компьютеры, которые могут считывать эти кристаллы, а то мы бы не узнали вообще ничего, — вздохнул Шами.
— Но их настоящие знания скрыты от нас в каких-то складках других измерений, куда не подключиться без хитрого прибора. Эй, красная голова, ты случайно не умеешь подключаться туда?
— Нет, у меня нет такого интерфейса, я другая модель, — пробурчал карман Шами.
— Печально. Возможно, я переоценил пользу этого кубика, и нам бы стоило его выкинуть, — изрек Лайам, и чуть обернулся, прислушиваясь. Но Салли не отозвался, вероятно, смирившись с судьбой.
Шами проговорил:
— Здесь книг больше, чем во всей нашей библиотеке, Лайам, да ты, наверное, опьянен, таким великолепием!