Сын Тарзана

– А этот фотографический снимок при вас? – спросил лорд Грейсток.
Генерал вынул из кармана конверт, в котором хранилась пожелтевшая газетная вырезка. Слезы заблестели у него на глазах, когда взор его упал на изображение его маленькой исчезнувшей дочери.
Недолго разглядывал лорд Грейсток фотографию девочки. Странное выражение появилось у него на лице. Он нажал кнопку звонка. Появился лакей.
– Спросите у жены моего сына, не будет ли она так добра пожаловать ко мне в кабинет?
Ни гость, ни хозяин не сказали ни слова. Жако, как человек благовоспитанный, даже и виду не показал, что странное поведение лорда уязвило его. Он решил, что чуть только появится приглашенная дама, он, после первых же приветствий, откланяется.
Через минуту в комнату вошла Мериэм.
Лорд Грейсток и генерал Жако встали. Англичанин молчал. Он даже не представил старика жене Джека. Он хотел заметить, какое впечатление произведет на француза лицо Мериэм.
Дело в том, что у лорда Грейстока, чуть он увидел в газете фотографию Жанны Жако, возникло в уме некоторое невероятное предположение.
Генерал Жако окинул беглым взглядом лицо Мериэм и тотчас же, сдерживая волнения, обратился к лорду Грейстоку.
– Вы давно знали это?
– Нет! Мне это пришло в голову всего минуту тому назад, когда я увидел фотографию!
– Это она! – воскликнул Жако, – но она не узнает меня. И немудрено! Она не может узнать… И, обратившись к Мериэм, он сказал:
– Милое дитя, я твой…
Она не дала ему договорить. Она бросилась к нему с распростертыми объятиями.
– Я знаю, я знаю… – закричала она. – Теперь я помню, я вспомнила все!
Грейсток пригласил в кабинет свою жену и Джека; и все были вне себя от радости, что Мериэм нашла своих родителей.
– Вот видишь, – сказала Мериэм мужу, – ты думал, что ты женишься на какой-то арабской девчонке без роду и племени, а теперь тебе не придется краснеть за меня. Это хорошо? Неправда ли?
– Ты для меня все самое лучшее в жизни! – ответил Корак. – Я женился на моей малютке Мериэм, и для меня безразлично: Тармангани ли она, или арабка без роду и племени.
– Важно не то, что она принцесса, – сказал генерал Жако. – А то, что она – героиня.