Атлас Нового года и Рождества. Самые веселые, вкусные и причудливые праздничные традиции со всего ми
Официальный язык небольшого островного государства Тринидад и Тобаго – английский, а главным музыкальным стилем здесь считается калипсо, саундтрек ежегодного карнавала. Однако в преддверии Рождества все меняется. Стальной барабан уступает место четырехструнной акустической гитаре куатро и шак-шакам (маракасам), а песни внезапно начинают звучать на испанском, хотя в течение года на нем мало кто говорит.
Это паранг, традиционная праздничная народная музыка Тринидада и Тобаго. Мигранты из Венесуэлы и Колумбии, приезжавшие на острова, чтобы возделывать землю, привезли с собой испаноязычные песни (слово parang происходит от испанского parranda, уже упоминавшегося в этой главе). Песни стали популярными даже среди тех, кто почти не говорил по-испански, и вскоре их стали традиционно исполнять на праздничных собраниях и дома.
Сегодня паррандеро могут собирать целые концерты или ходить от двери к двери, играя на любых инструментах, которые попадутся им в домах. Взамен хозяева угощают их завернутыми в банановые листья пастелес де маса и другими традиционными блюдами, а также праздничными напитками. В рождественскую пору на этих островах сложно пропустить паранг-фиесты, как и более официальные музыкальные турниры.
Многие участники поют на испанском, пользуясь транскрипцией, некоторые сопровождают свои выступления пантомимой, чтобы песни были понятны даже тем, кто не говорит на этом языке. Популярность паранга и его смешение с другими местными стилями привели к появлению таких поджанров, как англоязычный сока-паранг с элементами калипсо или индийский чатни-паранг. Как и положено рождественским гимнам, большинство песен посвящены рождению Иисуса, хотя могут касаться и светских тем, ведь большинство слушателей едва ли заметят разницу.
Напоминает сцену из фильма ужасов: восток Канады. Мороз. Над одинокой фермой сгустились сумерки. Хозяин слышит стук в дверь. Открыв ее, он видит неестественно скрюченные фигуры в масках и лохмотьях. Низким искаженным голосом, в котором с трудом можно распознать человеческий, одна из фигур спрашивает: «Можно ряженым войти?» Хозяину кажется, что лучше ответить: «Да».
В большинстве случаев такой расклад леденит душу. Но если вдруг вы оказались в Ньюфаундленде и Лабрадоре с 26 декабря по 6 января, то есть в один из двенадцати дней Рождества, бояться нечего: вас просто навестили ряженые. Традицию привезли в Канаду в XVII веке иммигранты из Англии и Ирландии, однако с тех пор она успела измениться и стала совершенно особенным ритуалом в этой рыбацкой провинции.
Ряженые закрывают лица шарфами и аляповатыми масками, одеваются в мятую и мешковатую одежду (чаще всего позаимствованную у кого-нибудь, чтобы всех запутать), играют на скрипках, распевают песни, заставляют хозяев отгадать, кто они, и говорят странными голосами, чтобы никого нельзя было узнать. Мужчины наряжаются в женское и наоборот, леггинсы натягивают на руки, а тапочки носят вместо перчаток.
В конце XIX века традиция пришла в упадок: во-первых, веселье все чаще перерастало в дебоши (а резонансное убийство рыбака людьми в масках только усугубило ситуацию), во-вторых, рыбный промысел переживал непростые времена, из-за чего многие рыболовецкие поселения приходили в запустение. Однако в последние двадцать лет для ряженых настал настоящий Ренессанс! В городах поменьше устраивают праздничные шествия, а в Сент-Джонсе, столице провинции Ньюфаундленд, теперь проходит ежегодный фестиваль ряженых. Может, до былой популярности еще далеко, но ряженые уже точно стали неотъемлемой, хоть и чудаковатой частью празднования Рождества на востоке Канады.
Значительный вклад в возрождение этой традиции приписывают двум музыкантам из Ньюфаундленда, написавшим в 1983 году песню «Можно ряженым войти?» (в народе «Песня ряженых»). Бад Дэвидж и Сим Сэвори, известные как группа Sinami, выпустили привязчивую фолк-композицию, которая начинается стуком в дверь и криком: «Можно ряженым войти?», а затем к мелодии подключается задорная скрипка. В песне рассказывается о бабушке, к которой ввалилась группа ряженых. Лирический герой пытается узнать ряженых, пока они пляшут на кухне, а потом компания откланивается. Песня стала настоящим рождественским хитом и даже вдохновила авторов детской книжки. На праздники мелодию крутят все местные радиостанции – без нее теперь просто невозможно представить возрожденную традицию.
К западу от Ньюфаундленда и Лабрадора, в канадской провинции Квебек, тоже ходят от двери к двери, но куда более чинно и с благой целью. Традиция гиньоле – приходить в дома и просить о пожертвовании – зародилась еще в средневековой Франции. Изначально труппы бедных странствующих артистов просили подаяния в богатых домах, умоляя хозяев напоить и накормить их в честь зимних праздников.
Однако со временем обычай, привезенный в XVII веке французскими поселенцами в Северную Америку, приобрел более неформальный характер, позволяя молодым людям весело проводить время друг с другом в канун Нового года. В традицию вошло исполнение обрядовых песен гиньоле: «Хотим свиной корейки – и только – пожевать, хозяева могли бы сколько не жалко дать». Если гость просил хозяина дать ему монетку, разумнее было не отказывать. Как и в случае с более известной традицией «сладость или гадость», в песне хозяевам игриво угрожают: если они не угостят артистов, их ожидает розыгрыш или что похуже: «Если ни с чем нас прогоните прочь, мы украдем вашу старшую дочь».
Обычай до сих пор сохранился в Квебеке, где французский язык является официальным. Певцы могут надевать традиционные костюмы и петь за еду и напитки или присоединиться к благотворительным и некоммерческим организациям, которые в ночь гиньоле проводят официальный сбор пожертвований или благотворительную раздачу продуктов (теперь мероприятие чаще проходит в конце ноября, чем в канун Нового года). Продукты длительного хранения и собранные средства идут на составление «рождественских корзин», которые затем передают нуждающимся.
Собственная версия гиньоле под названием гианне празднуется и в двух американских городах, основанных франкоканадцами: Прери-дю-Роше в Иллинойсе и Сент-Женевьев в штате Миссури.